Храм гордыни стр. 5
идет по жизни с песней, смеясь и танцуя; он добр и отзывчив, прост, как дитя, и каждый ему - друг. Вы же только скрипите да молитесь, вы друг одним лишь праведникам, а праведными считаете тех, кто соглашается с вашим понятием о праведности. Вы - анахорет, Джо Гарленд - добрый малый. Кто больше берет от жизни? Жизнь наша, знаете ли, - та же служба. Когда нам платят слишком мало, мы бросаем ее, и, поверьте, в этом причина всех обдуманных самоубийств. Джо Гарленд умер бы с голоду, живи он тем, что вы получаете от жизни. Он скроен на другой манер. А вы
умерли бы с голоду, если бы у вас было только то, чем живет Джо, - песни и любовь...
- Извините, похоть! - перебил Персиваль Форд.
Доктор Кеннеди улыбнулся.
- Для вас любовь - слово из шести букв, которые вы узнали из словаря. Но любви, любви настоящей, чистой, как роса, трепещущей и нежной, вы не знаете. Если бог создал вас и меня, мужчин и женщин, то, поверьте, он же создал и любовь. Но вернемся к нашему разговору. Пора вам перестать травить Джо Гарленда! Это недостойно вас, и это трусость. Вы должны протянуть ему руку помощи.
- Почему именно я, а не вы, например? - спросил Персиваль Форд. Почему вы не окажете ему помощи?
- Я это делаю. Я и сейчас ему помогаю: стараюсь убедить вас, чтобы вы не препятствовали благотворительному комитету отправить его в Штаты. Это я нашел для него место в Хило у Мэсона и Фитча. Шесть раз я подыскивал ему работу, и отовсюду вы его выгоняли. Ну да ладно. Не забудьте одного небольшая доза откровенности вам не повредит: нечестно взваливать чужую вину на Джо Гарленда. И вы отлично знаете, что меньше всего вам следует это делать. Это, право же, непорядочно. Это просто позорно.
- Я вас не понимаю, - отозвался Персиваль Форд. - Вы увлекаетесь какой-то странной теорией наследственности, которая предполагает личную безответственность. Хороша теория! Она снимает всякую ответственность с Джо Гарленда за его грехи и в то же время делает ответственным за них меня - возлагает на меня больше ответственности, чем на всех других, включая и самого Джо Гарленда. Я отказываюсь понимать это!
- По-видимому, светский такт или ваша хваленая щепетильность мешают вам понять меня, - сердито отрезал доктор Кеннеди. - В угоду обществу можно многим пренебречь, но вы заходите слишком далеко.
- Чем это я пренебрегаю, позвольте узнать?
Доктор Кеннеди окончательно вышел из себя. Лицо его запылало густым румянцем, какого не могла вызвать обычная порция виски с содовой. И он ответил:
- Сыном вашего отца.
- Что вы этим хотите сказать?
- Черт побери, я сказал яснее ясного! Но если вам этого мало пожалуйста: сыном Айзека Форда, Джо Гарлендом, вашим братом.
Персиваль Форд молчал; лицо его выражало ошеломление и досаду. Кеннеди смотрел на него с любопытством, но прошло несколько томительных минут, и доктор смутился, испугался.
- Боже мой! - воскликнул он. - Неужели же вы не знали этого?
Словно в ответ на его слова лицо Персиваля Форда стало медленно бледнеть.
- Это ужасная шутка, - проговорил он.