Библиотека

Христо-люди стр. 120

Размер шрифта
-
+
Тема

никому.

Через несколько минут проснулась Софи. Она казалась спокойной, как будто ночной взрыв не оставил никакого следа. Она отослала нас вглубь пещеры и отдернула занавеску, чтобы впустить дневной свет. Потом разожгла огонь в очаге. Большая часть дыма уходила через входное отверстие, но часть оставалась в пещере. Правда, благодаря этому снаружи нельзя было рассмотреть то, что делалось внутри. Софи смешала содержимое двух или трех корзинок в котле, добавила воды и поставила котел на огонь.

- Следи за ним, - сказала она Розалинде, а сама исчезла в отверстии.

Возвратилась она минут через двадцать. Она бросила через порог несколько твердых круглых лепешек, а затем взобралась сама. Подойдя к котлу, она помешала и попробовала.

- Есть беспокойство в лагере? - Спросил я.

- Есть, но не из-за того, о чем ты думаешь, - ответила она. - Его нашли. Думают, что это сделал ты. Вас искали все утро. Но теперь их беспокоит уже другое. Люди, ушедшие воевать, возвращаются по двое, по трое. Что случилось? Ты не знаешь?

Я рассказал ей о засаде и последующем прекращении сражения.

- Как далеко они теперь?

Я передал этот вопрос Майклу.

- Мы только что миновали лес и вступили в скалистую местность, - ответил он.

Я повторил это Софи, и она кивнула.

- Часа три или немного меньше, и они дойдут до берега,

- сказала она.

Софи разложила порции кушанья по чашкам. Вкус еды оказался лучше, чем вид. Зато хлеб был гораздо менее вкусным. Софи разбила лепешку камнем и размочила в воде, только тогда мы смогли ее есть. Петра ворчала, что дома пища лучше. Это напомнило ей кое о чем. Без предупреждения она задала вопрос:

- Майкл, с вами мой отец?

Вопрос захватил его врасплох. Я уловил его «да» раньше, чем он сформулировал его в мысли.

Я посмотрел на Петру, надеясь, что она не поймет все-го. Это было бы милосердно для нее. Розалинда поставила чашку и тоже посмотрела на нее.

Мое подозрение, которое я так тщательно скрывал, превратилось в знание. Я вспомнил голос отца, безжалостный и диктаторский. Я вспомнил выражение его лица, когда он говорил: «Ребенок, который вырастет… И будет иметь детей… И они тоже… И скоро все будет наполнено мутантами и всякой мерзостью. Вот что случится там, где воля и жесткость ослабеют, но здесь этого никогда не случится».

А потом говорила тетя Гэррист: «Я буду молиться, чтобы бог послал милосердие в этот мир».

Бедная тетя Гэррист с ее надеждами и напрасными молитвами. Мир, в котором человек может принять участие в охоте за своими детьми, что это за человек, и что это за мир?

Розалинда взяла меня за руку. Софи смотрела на нас.

Когда она увидела мое лицо, выражение ее лица изменилось.

- Что случилось? - Спросила она.

Розалинда рассказала ей. Глаза Софи наполнились ужасом. Она перевела взгляд на Петру, затем вновь, уже смущенно, на меня. Она открыла рот, собираясь что-то сказать нам, но, опустив глаза, оставила мысль невысказанной. Я тоже посмотрел на Петру, затем на Софи, на ее лохмотья, на пещеру.

- Чистота, - сказал я, - воля господа. Честь твоего отца… Можно ли простить его, или я должен

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.