Хроника Азии стр. 2
своих слушателей, и они дружно закивали головами.
- Напрасно ты, Птоломей приписываешь ему военный талант полководца совершающего какой-то хитрый маневр. По моему твердому убеждению, это действие труса, который надеется только на то, что у царя лопнет терпение его преследовать, и он оставит его в покое, найдя себе новую цель для похода.
Птоломей залился красной краскою на своем породистом и красивом лице и собирался ответить, что-то обидное для Эригния, но его опередил сам Александр.
- Я полностью согласен с твоим мнением дорогой друг. Бес трус, бездарь и предатель своего царя, но он совершенно напрасно рассчитывает на мой уход. Цареубийце нет прощения в моем сердце, и пусть это знает каждый. Бактриец будет пойман, судим и наказан по всей строгости закона моего царства.
Подражая персидским владыкам, Александр говорил последние слова своего монолога, выставив вперед руку с жезлом власти, тем самым, обрекая свои слова нерушимостью царской воли. Глядя на жесты и действия своего царя, македонцы опускали глаза, разделяясь в оценках его поведения.
Гефестион неизменно поддерживал Александра в его новой политике слияния с восточными обычаями. Близкий к царю телом и душой, друг детства был единственным человеком, который слепо шел во всем вслед за своим повелителем. В большинстве же своем македонцы сдержано отнеслись к подобным веяниям полководца, посчитав их вредным влиянием азиатской роскоши, под обаяние которой попали многие победители. Они не спешили осуждать своего повелителя, надеясь, что со временем это поветрие покинет Александра.
Только полководцы Мелеагр и Кен открыто протестовали, стараясь напомнить юному венценосцу его истинно родные традиции. Сейчас их не было в царском шатре, и поэтому Александр свободно выставлял жезл власти, не опасаясь явных насмешек со стороны своих командиров и боевых друзей.
- Поймай Беса мой господин, и все честные персы признают в тебе своего нового повелителя! - горячо поддержал речь Александра Артабаз сатрап Персииды, приближенный царем в последнее время, - Бес темное пятно на мантии царей, чью власть ты принял в свои божественные руки.
Македонцы с интересом посмотрели на Александра, ожидая как он отреагирует на столь приукрашенный цветистый комплимент явного лизоблюда. К удивлению многих царь милостиво кивнул головой и произнес:
- Я уже дал слово и оно неизменно – властно произнес царь и его слова вызвали бурю восторгов среди персидской знати. Македонцы с плохо скрываемой иронией наблюдали за всем происходящим, но не посмели одернуть своих былых врагов, ведь им отныне покровительствовал сам Александр.
Неожиданно помощь в страстном споре, пришла к Птоломею со стороны Эвмена, царского секретаря. После раскрытия заговора Филоты, кардиец был сразу приближен царем к решению стратегических вопросов похода и к его советам Александр часто прислушивался, порождая недовольство среди македонских командиров.
Родовитые аристократы откровенно недолюбливали грека, которого мальчиком выделил еще царь Филипп и приблизил к себе Александр с самого начала своего царствования.
- Не следует недооценивать такого противника как Бес, государь, – неожиданно подал голос Эвмен, - может он и не отчаянный рубака подобно покойному Мегабизу, но в уме и сообразительности бактрийскому сатрапу не откажешь. Просто так государь, новыми Артаксерксами, претендующими на трон персидской державы не становятся. Вспомни, как ловко устранил он всех преданных Дарию