За чертой времени стр. 394
— проворчал Лосев.
— Мы никогда не опаздываем. Всегда вовремя. Знаешь, кто мы? Четвертый гвардейский механизированный корпус. Даешь, батя, Будапешт!
IКомандарм-46 генерал-полковник Ефремов встревожен. За последние дни его армия продвинулась почти на сто километров в северо-западном направлении и завязала бои на подступах к Дебрецену. Здесь, возле Дебрецена, дивизии встретили упорнейшее сопротивление вражеских частей, то и дело переходивших в контратаки, а на некоторых участках отбрасывавших назад наши соединения. А командующий фронтом требует захвата Дебрецена. Авиационная, танковая, артиллерийско-пехотная разведки обнаружили в районе Польгара скопление стянутых, видимо, из-под Будапешта новых пехотных частей противника. Это левый фланг. Справа над Ефремовым нависает отходящая с Карпат 8-я немецкая армия. Пленные показали, что некоторые ее охранные батальоны уже введены в сражение.
Ефремов уловил признаки, почувствовал: немецкое командование готовит контрудар по выдвинувшимся далеко на северо-запад Венгрии нашим частям, чтобы разгромить их и тем самым ликвидировать угрозу коммуникациям карпатской и трансильванской группировок — 8-й немецкой, 2-й и 1-й венгерских армий. Оно не потерпит выхода его, Ефремова, армии на их тылы и сделает все, чтобы восстановить положение. Причем бои будут трагически скоротечны и завяжутся вот-вот, в эти дни. Войска его понесли большие потери, устали в непрерывных боях, и, если немцы сегодня-завтра нанесут удар с запада и с северо-востока по
сходящимся направлениям, армия окажется… страшно подумать, что произойдет. Тут еще дожди, тылы отстали, растянулись. Дороги поплыли. И, надо же, именно в такой момент обозначились мощные вражеские клещи. («Да и то правда, дураки были бы, если бы не воспользовались такой возможностью».) Контрудары, которые сейчас наносят немцы — не начало ли главных событий? Причем странно: кое-где противник после легкой перестрелки оставляет населенные пункты, на других участках не уступает ни метра.
Вызвав начальника разведки, Ефремов еще раз уточит данные о противнике и окончательно убедился, что клещей» не избежать: «Держит фланги и поддается в центре, втягивает в мешок, выжидает своего часа». Генерал-полковник пятьдесят минут назад отправил на «кукурузнике» офицера связи с пакетом — боевое донесение об обстановке, в котором просил командующего фронтом усилить левого и правого соседей, а ему, Ефремову, выделить артиллерийские и танковые подразделения для отражения неминуемого мощного контрнаступления противника.
— Вас, товарищ генерал-полковник, — выглянув из соседней комнаты, сказал связист.
— Тоже считаем наиболее вероятным то, что вы предполагаете, — услышал Ефремов голос командующего фронтом. — Но вы преувеличиваете их возможности. Сил у вас достаточно для отражения… Немедленно переходите к жесткой обороне, сообразно рельефу. Займите выгодные позиции. Где необходимо, сократите фронт. Приказ я подписал. Вы его получите с вашим же офицером. Вопросы есть?
— Товарищ командующий, прошу подкрепить танками.
— Их не будет для вас. Снарядов хватает?
— По полтора комплекта. Мало.
— Согласен. Выделю. Организуйте бесперебойный прием.
— Будет сделано.
— Желаю удачи. — Щелчок, и в наушниках голос пропал, осталось попискивание, свист, шорох.
…Сюда (штаб армии разместился километрах в пяти-шести от передовой) отчетливо доносилась артиллерийская канонада. То усиливаясь, то ослабевая, она много объясняла натренированному слуху Ефремова. Он беспокоился за командира 304-й дивизии, с марша введенной в сражение. Федоровский хотя и опытный генерал, но времени у него больно мало, чтобы верно охватить умом сложную обстановку, успеть разобраться в ней и выделить