Библиотека

За чертой времени стр. 419

Размер шрифта
-
+
Тема

будет деваться, и останутся лишь два выхода-пути: вперед, на пули — мало шансов живым добежать, свалят; назад возвращаться — нет, далеко зашел в порыве; остается рухнуть наземь и лежать комочком, вроде мертвеца. Но долго ли пролежишь нетронутым? Сквозь мертвого тоже пули проходят, и осколки впиваются, рвут. Правда, они с Акрамом не впереди всех: трое солдат вырвались шагов на двадцать, потом одного они догнали, раненого (он перекатывался в тыл), двое продвигались невредимыми, будто под охраной.

Да и им с Акрамом везло пока. Лосев сейчас видел, чувствовал свое спасение в Акраме. Слава богу, и в этом бою он, не брошенный на произвол, притулился к надежному человеку, вдобавок пулеметчику. Не беда, что нехристь: бог всех создал по одному образу-подобию. Только б его, татарина, не стукнуло, боже упаси. Тогда и ему, Лосеву, хана. Давлетшин «в случае чего» даст фрицам такого разгону из своего «дегтяря», что не возрадуются. Фашист, он тоже из костей да мяса. «Поди, у самого-то зуб на зуб не попадает: рус Иваны-то идут, и все». Этот злой татарин покажет, где раки зимуют, — аж щепки полетят от заборов, сараюшек, черепица с крыши посыплется, он заткнет им глотки-то, залепит глаза-то, — и он, Лосев, подмогнет, он еще способен кое-кого спровадить в «могилевскую губернию», лишь бы «сел на мушку». Вот только б протолкнуть пробку в дыхании, на тютельку, чтоб трясца не знобила, не лихорадила. «Где же они, фрицы? Ни одного не видать.

А Яцук сбежал, сволочной мужичишка, в санроту».

Ломаные цепи батальона, где кучками по два-три человека, где в одиночку приближались к окраине поселения. Сзади тащились пулеметные расчеты тяжелых «максимов». Подбадривали, обнадеживали хлесткие удары нашей артиллерии, угнетал слабый ответный огонь фрицев из-за домов. Выжидают? Подпускают ближе, чтобы в упор? Усилилась стрельба и справа, в глубине поселка. И вдруг прекратилась.

Передним пехотинцам оставалась до дворов ерунда, как по ним ударили сразу два пулемета. Они упали,

и было непонятно: срезало их или залегли?

Видимость в моросящей пелене была никудышная, вражеский огонь, конечно, неприцельный, хотя и густой. Кое-кто повернул вспять — перебежками, зигзагами, а некоторые заметались по полю, выискивая хотя бы какую лунку, чтобы спрятать голову. Никто их не останавливал. Младшего лейтенанта Мышкина Давлетшин с Лосевым, как ни вертели глазами, не нашли и лежали, не слыша команды, не зная, что делать. Остаться здесь, когда другие отходят? Хмарь рассеется, и тебя первой же прицельной очередью пришьют. Окапываться? Сил больше нет, еще хватило бы добраться до первых дворов, там можно бы перевести дух — есть где. Тут же — начнешь зарываться, туман унесет, и ты пред дулами пулеметов, и все пули и мины твои. Открыть огонь? Куда стрелять? В серую пелену? Ничего не видно, лишь очертания да силуэты непонятные. Нет, надо уносить отсюда ноги, пока голову не продырявили.

Не сговариваясь, оба одновременно поднялись и повернули назад, к тому спасительному леску, из которого полчаса назад начали сближение.

До леска не дошли. Появился Мышкин, закричал истошно:

— Стой! Ложись! Командиры взводов — положить людей! Ко мне!

Оказывается, комбат приказал окапываться. И вовремя.

Тучи на небе разъединились, часть из них подалась на запад, верхний ветер напирал на них, и они махрились, опуская

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.