За чертой времени стр. 425
тебя, гвардии контуженый. По Сеньке и шапка. Выполняйте приказание! — вдруг официально и на «вы» перешел Мышкин.
Вилов повернулся и пошел.
— Ты куда? — окликнул Мышкин.
— К комбату.
— Со взводом надо, голова — два уха. Хи-хи!
— Пускай поспят ребята, пока докладываюсь.
— Отставить!
По Вилов уже зашагал — искать комбата. Пилюля Мышкину получилась сама собой: пускай не думает, что он тут шишка на ровном месте, мы тоже не новички на передовой, видали всяких — мышкиных, кошкиных, зайцевых…
Свою «непобедимую гвардию» Вилов видел каких-нибудь десяток минут: шестнадцать разнокалиберных солдат плюс Петруха с Андреем — итого восемнадцать. Ничего
взвод, полнокровный по фронтовым нормам, даже больше половины штатного расписания. И тихая радость: встретил «стариков» — Маслия, Лосева и Давлетшина. И Яцук, оказывается, живой, но улизнул, притаился в санбате в предчувствии «соприкосновения с противником». Выждет, морда, чья возьмет, и явится как ни в чем не бывало, вроде и он был вместе со всеми и выполнял то, что положено. И выскользнет, и найдет объяснение, и бумажку оправдательную покажет. Все по форме, не придерешься.
Но шут с ним, с Яцуком. Вот заявится, тогда…
Шел Вилов к комбату по леску и был в волнении. Вроде бы отлучался ненадолго, вроде бы вчера убыл, а сегодня прибыл: так все знакомо, несмотря на множество других лиц во взводе, лишь обстановка другая и страна чужая.
Привели их, шестерых, к комбату, и Маслий, оставив группу в сторонке, продвинулся вперед н доложил комбату, который сидел, прислонившись спиной к дереву:
— Так что, товарищ капитан, куда посылали, нн нимцив ни мадьяр немае. Они дальше чуток. У них сборы какие-то, базарят, грузят барахло на самоходки, на повозки — куда-то выступать хотят. Усе забито войском — и овраги, и лесок той, и село гудит. Стрельба на кромке хутора. Туды мы не проникали.
— На короткую подойти можно?
— По балочке, по балочке — ага. Скрытна така, як корыто, и кусты, трава. А эти, товарищ капитан, просятся к вам, штабы шукают наши…
— Сам разберусь. Подожди тут…
— Спать ребята хотят. И я. Шо я, рыжий, чи шо? Мне пьять хвалынок хватит. — «Где пять, там и двадцать пять», ।
— Подожди, говорят тебе!
Полковник Сорокаустов, как только комбат закончил с разведчиками, выступил из тени и предъявил капитану документы.
— Слушаю вас, товарищ полковник, — козырнул Денщиков. — Вам куда?
— В штаб дивизии. А эти хлопцы, вон в кустах, — к вам, пополнение привел. — И отступил на два шага.
Вилов ел глазами комбата, нетерпеливо ожидая момента, когда Денщиков узнает его. Вот обрадуется: кто возвратился! Сам Вилов.
— Здравствуйте, товарищ капитан. Младший лейтенант Вилов прибыл из госпиталя!
— Вон кого привел! — подступил Маслий. — То же наш взводный! Товарищ капитан, медаль мне. А то бы заплутался, к хрицам мог угодить.
Однако комбат не пустился в пляс, не бросился обнимать-целовать бывшего взводного-ротного.
— Ближе, ближе. — И, однако, двинул его по плечу: — Вот черт немазаный! Ожил! Записку читал?
— Но, — сдержанно ответил Вилов. Сжал зубы: рука у капитана была тяжела, и боль стрельнула под левую лопатку.
— Здорово, забайкалец! Едрена-корень!