Библиотека

За Лувром рождается солнце стр. 40

Размер шрифта
-
+
Тема

вихрем сорвалась с кушетки. Она стояла трепещущая, с вздымающейся гневно грудью, со сверкающими глазами.

– Вы его слышите, господин Бурма? – прорычала она. – Вы слышите? Он клевещет на меня! Этот грязный тип клевещет на меня. Он...

– Не будем выходить из себя, – сказал я. – Он на вас не клевещет. Он утверждает, что ваш любовник – вор. Очень много шансов, что так и есть. Он утверждает, что тот мертв. И это верно.

Она пыталась уничтожить меня взглядом:

– Так, значит, и вы против меня? Я пожал плечами:

– Помолчите. Разве, если хорошо подумать, – если вы сейчас в состоянии думать, – вы не наняли меня для того, чтобы

я выставил эту особу за дверь?

– Да! – взвизгнула она. – Выкиньте его за дверь. Выбросьте в окно. Так будет еще лучше. Мы на шестом.

– Для меня это невысоко. Но я зашел к вам не для того, чтобы отправиться спать в тюрьму Санте. Впрочем, сейчас мы легко во всем разберемся.

Я подошел к Шасару и, схватив за отворот плаща, приподнял. В его глазах застыл ужас.

– Не бойтесь, я вас не съем, – сказал я.

И резко отпустил. Он встряхнулся, отступил на шаг.

– Ухожу, – сказал он.

– Останьтесь! Он замер.

– Послушайте, месье Шасар, – сказал я. – Чем вы живете?

Он смутился, потом произнес:

– Устраиваюсь.

– По крайней мере вы откровенны.

– Почему бы мне не быть откровенным?

– Ну, а раз уж вы откровенны, вываливайте.

– Мне нечего вываливать.

– Вы оба с приветом.

– Оба?

– И вы и она.

Женевьева Левассер, вернувшаяся на кушетку, строго призвала меня к порядку:

– Господин Бурма!

– Помолчите!

Я вернулся к Шасару-охотнику:

– ... Устраиваемся, да? Спим со зрелыми женщинами, даже с очень-очень зрелыми, а потом, когда хочется молоденького, не брезгуем и небольшим шантажом, не так ли? Чтобы подкрепить свое обаяние!

– Какая мерзость! – воскликнула Женевьева.

Я нетерпеливо обернулся:

– А теперь послушайте вы, барышня. Если же опасаетесь за свои миленькие ушки, идите в спальню.

Она стукнула ножкой:

– Нет! Я остаюсь! В конце концов, я здесь у себя.

– Как вам будет угодно. Только не прерывайте меня все время!

Я сел рядом с ней, чтобы попридержать в случае нужды:

– Так я продолжаю, мой дорогой Шасар. Вы обвинили барышню в убийстве своего любовника?

– Да.

– Смешно, – произнесла девушка.

Ее пальцы начали искать мою руку, схватили ее и сжали. Она вздрогнула, и я почувствовал ее грудь, трепещущую у моей правой руки. Шасар с ужасом и ненавистью смотрел на нас.

– И зачем ей понадобилось бы его убивать?

– Чтобы... чтобы захватить картину.

– Вы глупец, Шасар, и я уже слишком много потерял с вами времени...

Женевьева убрала свою руку из-под моей.

– ...и советую отказаться от вашей политики запугивания. Она проваливается. Мадемуазель Левассер могла и полюбить человека, который оказался вором. И она его не убивала. Не буду занимать время подробностями, ни произносить речь. Скажу вам лишь одно: я на службе у мадемуазель Левассер и, когда вы наступаете ей на пальцы, болят мои мозоли. Не просчитайтесь. Вам это может дорого обойтись. Ясно?

Он пожал плечами.

– Ладно, – сказал он облегченно.

Наверное, он ожидал пинка под зад, и был счастлив, когда обнаружилось, что это произойдет не сразу. По трезвому размышлению, этот парень все же не был так уж симпатичен.

– Теперь вы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.