За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 12
иное стихотворение, сколько правок претерпевает, прежде чем выйти в свет.
Стихи Васильева философичны, но философия их проистекает из быта, окружающего нас. Иногда читаешь их и удивляешься тому, как он смело собирает в строках, казалось бы, несовместимые вещи, чтобы получить удивительный конечный продукт — настоящее стихотворение. Столкнуть обыденность и прикосновение к чуду — это привычный для Васильева поэтический прием. Чаще всего его ведет за собой звук, и звук этот определяет содержание. На этом пути, как ни странно, у Васильева больше удач, чем провалов.
Нежность — в котомку, рябину — в лукошко,
Только уже не пробиться к острогу:
Белая крыса и черная
кошка
Перебежали нам нынче дорогу.
С мордою длинной да с шерстью морозной,
С желтыми и голубыми глазами —
Нас одарили улыбкою грозной
И запропали по-над облаками.
Что же теперь нам с тобой остается
В жизни дремучей, в ночи беспредельной?
Впрочем, чужое вино не прольется —
Прочен сосуд безмятежно скудельный.
Лишь бы нас ангелы не повязали,
Прочие нас никогда не увидят.
Переночуем, дружок, на вокзале
Да поглядим, что из этого выйдет.
Его книги нельзя читать подряд — надо откладывать их после каждого прочитанного стихотворения, ибо оно требует осмысления. Цитировать его бесполезно, Васильева надо читать. Его печатают журналы «Москва», «Новый мир», «Дружба народов» — мимо таких стихов пройти невозможно.
Он продолжает традиции поэзии девятнадцатого века, но — странное дело! — это не мешает его стихам быть весьма и весьма современными. Видимо, дело в том, что они воспринимаются на уровне эмоций, а эмоции не изменились с начала человеческих времен.
Если долго идти на север, придешь на юг,
Где, позабыв о Дарвине и Линнее,
Враз и увидишь, что раз чудесам каюк,
Смерть в одночасье реальнее и длиннее.
Там и огневки, которых неяркий день
Длится, что век для тебя, до того прекрасны,
Что неспособны даже отбрасывать тень
И понимать, как деянья твои напрасны.
Что до Набокова, тем-то он и хорош,
Что, отрешась от законов безумной тверди,
Вооружался сачком и не ставил в грош
То, что случится с бабочкой после смерти.
А еще он — главный редактор «сумасшедшего» детского журнала «Простокваша». Красочный, специально для детворы, журнал этот вызывает тихое восхищение. В нем работают не за деньги — иногда авторам и художникам не платят по нескольку номеров. Здесь работают из любви к творчеству и детям. Шутливые и серьезные заметки перемежаются со сказками, загадками, шарадами, выдуманными специально для каждого номера.
И только сам С. Васильев знает, каких трудов стоило ему пробить тот или иной номер, как сложно было найти идею номера, а главное — добиться, чтобы на журнал бесперебойно выделялись деньги. Но несмотря на это, он продолжает быть выдумщиком, моторчиком, который заставляет игрушку-журнал двигаться и ползти вперед.
А еще он — прекрасный переводчик. Магомед Ахмедов из Дагестана долго искал переводчика для своих стихов и нашел его в Васильеве. Если судить по переводам, в Дагестане родился второй Расул, чья популярность в немалой степени также зависела от прекрасных переводчиков.
Я бы пришел к судьбе на похороны,
Когда бы знал, что выживет народ.
Но где орлы? Кругом одни вороны
Да суетится важно всякий сброд.
И ветер века носится по свету,
Глумясь над светом