Библиотека

За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

и ведя во тьму.

Господь Всевышний,

помоги поэту,

Чтоб он помог народу своему!

С ним легко и сложно, он прекрасный собеседник, настолько прекрасный, что в пору приглашать доктора Торпеду или логопеда Эспераль, чтобы решить все деликатные вопросы нашего бытия. Правда, и они не всегда могут помочь и лишь неопределенно разводят руками.

А когда ему становится совсем плохо, Васильев уходит в лес. Там у него есть укромные места, где прорастают мицелии шампиньонов, груздей, белых грибов и даже сморчков. Там летят в бесконечность пауки на золотой паутине. Там шепчет ласковые слова нагретый солнцем дождь. Там выпрыгивают из воды затемненных камышом озер, радуясь жизни и своей силе, крутолобые сазаны с красно-черными плавниками. Там подрагивают изумрудные стрелки стрекоз и шумит камыш — таинственно и загадочно.

Мир успокаивает, хочется смотреть вдаль и, улыбаясь, думать о еще не родившейся книге.

Славянский бог смешон и волосат,

Его ступни босые в белой глине,

Нахмурившись, он грозно входит в сад

И губы свои пачкает в малине.

Архитектор строки

Он велик. В смысле — здоровый, как слон, как КамАЗ с прицепом. Природа дала ему всего и много. И как сильный человек он добродушен и приветлив. И откровенен. Ну не нравится ему что-то, так не делает ничего не значащих комплиментов, говорит все как есть. И на него не обижаешься. Все так. Все так.

Такому бы мост через Волгу вести или на худой конец прозу писать. А он пишет стихи. Поначалу я и подумал — такому ли крестиком вышивать? А потом почитал его стихи. М-да, на вышивку крестиком это не слишком похоже.

Белый яд облаков над прогорклой землей.

Меж деревьев за слоем вскрывается слой,

Разлагаются трупы событий.

Тектонический сон подземелий глухих,

Наркотический бред переулков пустых

И скольженье Земли по орбите.

Позабытая рукопись чьих-то стихов

Превращается в список посмертных грехов,

Обнажается старая кладка.

Нет ни ветра, ни времени, ни голосов,

И покинутый город

уныл и суров,

И в душе моей пусто и сладко.

Уверенный голос поэта, знающего, о чем и для чего он пишет. Голос, не похожий на другие. Кто будет спорить с тем, что у Белянского своя интонация, которую не спутать с интонациями иных авторов? Ему нравится вгрызаться в тектонику стиха, выстраивать слово архитектурно. И при этом поэзия не теряется

О, маленький поэт, ты был большим поэтом,

Когда в своем углу, согнувшись у свечи,

Кропал, волнуясь, стих о том или об этом,

А темень, а зима, а скука — хоть кричи!

И скрюченной рукой ты судорожно водишь

По тихому, как ангел, белому листу.

И вместе со строкой ты медленно уходишь

Неведомо куда, в Россию, в темноту.

Белянский азартен в споре. Азартен в жизни. Яростный футбольный болельщик. Азартен в выпивке. Ну да этого азарта многим не занимать. Хотелось, чтобы в хорошем смысле этого слова. Питие на Руси — искусство, не каждому оно дадено, большинство только занимается профанацией этого непростого дела. С ним же все наоборот — дано. От Бога! Азартно гоняет с С. Васильевым в бильярд. Бильярдисты они оба так себе, но азарту, азарту! Азарту им не занимать, своего хватает.

Он очень расстраивается, когда «Ротор» проигрывает, но ездит на игры нашей команды в другие

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.