Библиотека

За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема
память об ушедших.Литературная жизнь продолжается и после смерти. У одних она короткая, как полет бабочки-поденки, у других растягивается на десятилетия и лишь у немногих и очень немногих — на века. Каждому лестно прожить долгую жизнь за могилой, чтобы шуршащие страницы твоих книг читались теми, кто пока еще не родился, чтобы они слышали негромкое биение твоей мысли меж черных типографских строк.Они сидели в баре Дома литераторов до нас. Поднимали тосты, вели житейские разговоры, спорили по литературным вопросам, ссорились и говорили друг другу приятные и неприятные слова.Я не стану писать обо всех, это невозможно, да я и не ставлю перед собой такую задачу Есть писатели, о которых сказано много — как хорошего, так и плохого, но больше все-таки хорошего. Есть писатели, которые ушли недавно и их имена еще на слуху. Но некоторые писатели незаслуженно ушли в тень, и мне прежде всего хочется вспомнить некоторых из них. Хотя бы по книгам, которые я читал. Портреты иных уже невозможно создать, воды Петы унесли воспоминания о них, как река Стикс, которая подхватила их души. В поредевшей стараниями многих библиотеке Союза писателей стареют их книги — у них уже желтая ломкая бумага, как кожа у чахоточных больных, выцветают, как глаза в старости, черные типографские строки, а главное — все дальше современность, описанная в них. Мир уходит вперед, он продолжает взрослеть, а они, измученные и надломленные войнами, житейскими катаклизмами и безжалостным временем, безнадежно отстают от него.Библиотекари время от времени списывают их книги из фондов.Утонувшие в Лете

Странно и грустно листать старые книги с пожелтевшими страницами. Каждый из пишущих в глубине души надеется, что повезет именно ему, и его не предадут забвению. Увы! Годы летят стремительно, и забываются имена, которые когда-то блистали.

Я открываю ежегодники «Литературный Сталинград», выходившие в городе в пятидесятые годы. Их много, они издавались каждый год, авторы надеялись остаться в человеческой памяти и верили в свой литературный талант. Забытые имена нашей истории, забытые имена людей, некогда отвечавших за литературную жизнь города. Удивляться, а тем более злорадствовать не стоит. В конце концов, Александр Сергеевич Пушкин тоже не творил в пустоте. Сколько писателей его времени сохранила людская память? Блестящие имена навсегда ушли в безвестность, и их помнят лишь литературоведы, библиографы и библиофилы. Все правильно — у современных авторов похожая литературная судьба: немногие прочитавшие их по-разному оценят степень таланта, но останутся миллионы людей, которые никогда не откроют их книг.

Инженеры человеческих душ сталинской эпохи. Это не преувеличение, они именно так именовали время, в которое писали свои книги. Инженерами — с легкой руки саркастичного Ю. Олеши — их назвал вождь, которому они безоговорочно верили.

Профессия писателя скорее сродни работе диагноста и врачевателя.

Владимир Костин, Николай Ткачев, Виталий Балабин, Николай Мизин, Алексей Шагурин, Яков Струначев — десятки авторов альманаха, чьи имена современному читателю говорят меньше имени автора «Трех мушкетеров».

Конечно, все они неоднозначны — каждому из них Господь отмерял таланту согласно личным соображениям. Кому-то досталось больше, кому-то — меньше. Каждый из них по-своему искренен, но время изменилось и сейчас можно только с легкой насмешливой грустью чи тать такие вот строки, принадлежащие Владимиру Костину:

Трудно счесть, пожалуй, сколько нас —

Новоселов в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.