За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 44
городе моем.
Знаю я, придет желанный час,
Из руин последний встанет дом…
Это писалось, когда бо́льшая часть города лежала в развалинах, а раны, полученные солдатами, еще продолжали тревожить их по ночам. Это писалось в то время, когда фронтовая память заставляла писать о главном событии их жизни — о войне. Войне были посвящены романы Лобачева и рассказы Новоспасского и Щербакова, война жила в стихах юного Юрия Окунева и того же Костина, война все стучалась в двери каждого сталинградца — пока еще только подсчитывались потери и определялись герои.
Конечно, не обходилось и без искренних славословий Вождю.
Мир — это счастье.
Мы строим мир.
Прочный.
Прочнее стали.
С нами великих работ командир
Зодчий эпохи —
Сталин! —
писала Людмила Татьяничева. Да и другие авторы мало в чем отставали от нее. Стихи — это зеркало эпохи, и с этим ничего не поделать.
А Н. Мизин увлеченно критиковал в своих баснях разного рода карьеристов, приспособленцев, подхалимов и жуликов. Конечно же эзоповым языком. И это тоже признак эпохи — эзопов язык в те времена был безопаснее. Для автора басен, разумеется. Забавно это читать сейчас.
Кларнет звучать старался громче всех
И поразил он слух в концерте том,
Но… фальшью, а не мастерством.
Кларнету провалиться было впору
От
общего суда…
Тщеславие всегда ведет к позору,
Но к славе не приводит никогда.
Чтобы понять, как изменился мир, полезно иногда заглядывать в старые и затрепанные книжки. Не классиков — их сила как раз и заключается в том, что они являются современниками каждого нового поколения, а именно тех, кто оказался забытым, тех, кого с плеском приняли воды реки забвения. Да, они были наивны, да, современные литераторы более искусны, нежели довоенные и послевоенные. И все-таки на забытых ныне страницах их книг есть любовь к Родине, гордость за свое Отечество, восхищение современниками, вера, что мир обязательно изменится к лучшему, если не жалеть для того усилий, — словом, все то, чего зачастую лишены современные книги.
* * *Всех вспомнить невозможно. Да это и не является целью моей книги. Многим писателям (таким, например, как M. Агашина, П. Селезнев, Ф. Сухов) посвящены целые исследования, другие ушли совсем недавно, и их имена еще на слуху (А. Евтушенко, А. Иванов). Но есть люди, которых вспоминают все реже и реже, и совсем напрасно — они были настоящими писателями, и я бы рекомендовал их творчество самому широкому кругу. Творчество некоторых является знаковым для нашего Союза.
Две судьбы и одна жизньРазве искусство — не совесть?
Разве земля — не в избытке?
Разве старинная повесть
Горше сегодняшних пыток?
Подобные вопросы не задают случайно. Их задают поэты. А поэтом можно только родиться.
Стать поэтом невозможно, как невозможно научиться бродить под дождем, смотреть на ночные звезды, пить росу на лесной поляне, сходить с ума по запахам разнотравья и молиться на радугу. Нет, можно заставить себя делать это, только вот не испытаешь переполняющего душу восторга, не поймешь простой истины — вся Вселенная заключена в песчинке, надо лишь это увидеть. Но это дар немногих, большинство не поднимает голову к звездам и видит лишь их отражения в лужах. Поэтами не становятся, источник поэзии живет не в каждой человеческой душе. И это справедливо: