За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 55
а если к тому же они влюблены,
для них даже небо в парадном мундире
на пуговках звезд
и с медалью Луны.
Жизнь человека состоит из разнообразных поступков, это невероятное переплетение грусти и веселья, смеха и плача, страданий и радостей, странное сцепление случайностей, одних они превращают в душевных калек, другие становятся образцом для подражания. Поэт Валентин Леднев из последних.
Настоящая поэзия — это свеча, что горит на ветру. А свеча, колеблющаяся под дыханием ветра, не просто горит — она освещает путь. Но если виден путь, то всегда остается надежда.
Пока мы живы,
Есть надежда,
Пока надеемся — живем.
Мысль не очень хитрая, зато она верна. Будем жить. Будем надеяться. Будем читать стихи настоящих поэтов. Не кривляющихся куртуазных маньеристов, а тех, чьи строки полновесны и чисты. Остановить движение вселенной невозможно. Да и сам Валентин Васильевич всегда жил движением вперед. Дряхлость тела еще не означает дряхления души.
Грешил — не каялся.
Жил бестолково.
Мир не пытался словом потрясать.
И не хочу
в тысячелетьях новых
По блату
перед Богом воскресать.
Отрицая однажды что-то, мы неизбежно возвращаемся к этому на новом витке развития. Все повторяется, ведь общество и в самом деле развивается по спирали. И это обнадеживает. Возможно, мы еще увидим, ну если не мы, так наши потомки, как на штурм красной планеты Марс пойдет звездолет по имени «Валентин Леднев».
Соавтор по имени БелкаРыжая она была. Рыжая. Хотя муж называл ее Белкой. Люба Лукина — один из соавторов блистательного дуэта, который радовал читателей и любителей фантастики с восьмидесятых годов. Провинциальная девочка, окончившая школу с серебряной медалью и писавшая стихи, что, впрочем, совсем не удивительно — кто не писал их в юности. Юность — всегда время поэзии. Далеко не каждый, кто умеет рифмовать слова, действительно пишет стихи.
У нее получалась поэзия.
За ремесло была награда —
Свобода рук,
Миниатюрой круга ада —
Гончарный круг.
Был равен созданному чуду
Простой гончар.
«Я — лучшая твоя причуда.
Теперь — мельчай».
Волгоградский художник В. Коваль написал ее портрет. На портрете этом Люба и то, что составляло ее загадочный мир: муж, пишущая машинка, кубик Рубика и кусочек Вселенной, заглядывающий в окно. Художник точно отобразил ее душу. Она — в ее выразительных глазах, жадных к жизни, она — в ее чувственных губах, знающих радость и грех любви.
Любовь Лукина никогда не была хорошей хозяйкой. В доме царил беспорядок, который разбавляли книги и пыльные призы — признание литературных заслуг Лукиных. В этом ничего удивительного — творчество редко сопряжено с порядком, чаще всего оно является порождением окружающего нас хаоса. В этом доме даже книги чаще всего не знали своих мест и разгуливали по квартире, независимо от воли своих хозяев. Самая главная книга, томик с чистыми листами, находила пристанище где угодно, даже в туалете, в нее частенько записывали мудрые и не очень мысли и новые сюжеты.
Одно время она работала корректором в Нижне-Волжском книжном издательстве. Хлесткие устные рецензии на некоторые книги, с которыми она работала, отличались солдатской нецензурной прямотой.
Художественный вкус Люба имела — и какой! Помнится, однажды она сделала выписки из баек старых партизан, сданных в издательство. Цитаты поражали своей дремучестью — не