За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 110
меня», – написал он на канцелярском бланке «Отель де Пари».
В сентябре 1976 года его вновь приняли в Принстонский университет, освободив от службы в армии, которая в 1977-м еще была обязательной, а в июне того же года он был вынужден покинуть университет, так и не закончив дипломную работу.
Сам Эдоардо, похоже, так и не осознал всей серьезности ситуации. В начале мая он написал еще одно письмо декану Уильямсу, спросив, можно ли пожить в общежитии летом.
«Переезд означал бы для меня не только вывоз вещей и книг, но фактически разрушение всего, что я успел здесь создать, и необходимость спешного обустройства на новом месте», – писал он 10 мая.
Разумеется, ему ответили отказом. Той же осенью преподаватель истории попросил Эдоардо вернуть 74 книги, взятые в библиотеке Принстонского университета.
Младший брат его матери Никола Караччоло помог ему дописать диплом. Никола был журналистом «Ла Стампы» и работал иностранным корреспондентом в Соединенных Штатах вплоть до 1969 года и поэтому был знаком с американской контркультурой и даже бывал на фестивале в Вудстоке. Он гораздо теснее общался с молодым поколением, чем Джанни и Марелла.
В 1979 году Эдоардо наконец получил диплом исторического факультета Принстонского университета, и с того момента Никола практически заменил ему отца. Он и его брат Карло дали ему то тепло и участие, каких его лишил родной отец. Эдоардо стал подолгу бывать в загородном поместье Караччоло в Гаравиккьо.
Когда он начал постигать тонкости семейного бизнеса, «Фиат» вступил в один из тяжелейших своих кризисов со времен войны, а Джанни, помимо руководства компанией, назначили главой Конфедерации промышленности. Эдоардо же получил должность в семейном холдинге Аньелли «ИФИ», а также цементном заводе «Уницем», входившем в группу «Фиат». Кроме того, он работал и на компанию «Леман Бразерс» на нью-йоркской Уолл-стрит, под началом друга семьи, банкира и будущего сенатора Марио Д’Урсо. Эдоардо признавался другу, что в «Леман» ему больше всего нравится дремать за своим столом после долгого обеда. По многочисленным свидетельствам, должность ему совершенно не подходила, он был ленив и недисциплинирован. Вполне логично, что работа не приносила ему никакого удовольствия.
В отличие от Эдоардо, который безо всякого энтузиазма тянул лямку в «ИФИ» и других семейных предприятиях, его сестра Маргарита была более вольна распоряжаться собственной жизнью. Ее отправили в школу-интернат в Хитфилде в Англии, а вернувшись в Италию, она поступила на факультет искусствоведения в Риме, где настояла на том, чтобы жить отдельно от родителей, и остановилась у своей тети Сюзанны, жившей в своей квартире в том же здании.
История о том, как в середине 1970-х Маргарита предприняла неудачную попытку шокировать отца и обратить на себя его внимание, обрив голову, стала семейной легендой, которую рассказывали даже два управляющих, работавшие в семье и утверждавшие, что видели все собственными глазами. Джанни сидел у себя в кабинете на вилле Фреско и работал над речью, которую должен был произнести в качестве председателя Главной торгово-промышленной ассоциации Италии – Конфедерации промышленности, когда дверь вдруг распахнулась и вошла Маргарита, обритая наголо.
– Что, черт возьми, ты натворила? – обеспокоенно вскричал Аньелли.
– Рада, что ты все-таки меня заметил, – ответила она, повернулась на каблуках и вышла из комнаты.
В другой версии Джанни ответил унизительной колкостью:
– Если ты думаешь,