За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 190
Джон вышел из машины, слегка ссутулившись, и по каменным ступеням поднялся в собор под руку со своей женой Лавинией. Она была в туфлях на низком каблуке и простом черном платье, ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам. Из церкви, словно запах благовоний, доносились звуки фортепианной сонаты Моцарта. Вся семья сидела в первых рядах. Выйдя на подиум, чтобы произнести надгробную речь, Джон выглядел еще серьезнее, чем обычно. Маркионне спас тысячи семей от финансовой нестабильности, в том числе и семью Аньелли. За четырнадцать лет пребывания его на посту генерального директора «Фиата» рыночная стоимость компании выросла более чем в десять раз.
Для Джона Маркионне был опорой: с тех пор как семья обратилась к нему за помощью, они прошли вместе долгий путь. Раньше Джон не видел впереди почти ничего, кроме неопределенности, но Маркионне изменил его жизнь, и Джон был ему за это благодарен. «Ты был человеком, которому я доверял и в которого верил, и прежде всего настоящим другом», – сказал он перед собравшимися, обращаясь к своему коллеге, наставнику и другу так, будто бы и он сидел там вместе с ними. Голос его предательски дрогнул. «Ты научил всех нас мыслить иначе, не бояться перемен, не бояться действовать. Ничего не бояться – это главное! Дорогой друг, покойся с миром», – закончил он, уже едва сдерживая слезы.
Собравшиеся разразились бурными и продолжительными аплодисментами. Речь Джона показала, какой огромный путь он преодолел, превратившись из застенчивого и неуклюжего юноши, волей трагических обстоятельств поставленного во главе семьи, в настоящего лидера.
21 июля, когда было уже ясно, что Маркионне не поправится, Джон организовал собрание совета директоров, чтобы назначить новое руководство ФКА и «Феррари», вверив компании Майку Мэнли и Луису Камиллери соответственно. В первые месяцы после смерти Маркионне Джон завершил то, что тот не успел: сделку ФКА по слиянию. Перспективы глобального влияния были для него важнее семейной гордости и национального самосознания, диктовавших необходимость сохранить ФКА итальянской и независимой. Джон дал понять коллегам по отрасли, что ищет партнера. Маркионне имел репутацию жесткого переговорщика, и теперь появление за столом переговоров закрытого, но обаятельного Джона изменило расстановку сил. Наконец весной Джон встретился с главой «Рено» Жаном-Домиником Сенаром и руководителем «ПСА» Карлосом Таваресом. С Сенаром у них сложились непринужденные отношения, чему немало способствовало и то, что Джон свободно говорил по-французски, поскольку в юности учился в Париже. В середине мая Джон позвонил Сенару. «Мы уже многого добились вместе, и, возможно, пора подумать о сближении и начать предметный диалог о сделке», – сказал он.
Сенар согласился, а поскольку 15 % акций «Рено» принадлежит государству, обсудил этот вопрос с президентом страны Эммануэлем Макроном. В конце мая две компании объявили о намерении провести сделку по слиянию стоимостью 33 миллиарда евро, результатом которой станет третий по величине производитель автомобилей, что в свою очередь приведет к уменьшению доли семейств Аньелли и Нази. Компанию «Ниссан», японского партнера «Рено», поставили в известность о предстоящей сделке только по завершении переговоров, когда Сенар получил от Джона неофициальное предложение.
Запланированная на 5 июня сделка сорвалась. Когда заседание совета директоров «Рено», созванное для утверждения соглашения, затянулось до вечера, Джон уложил детей спать и устроился с Лавинией смотреть документальный фильм о высадке в Нормандии: