За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 191
был как раз канун годовщины этого события (6 июня). Около полуночи ему позвонили и сообщили, что совет директоров не может принять решение, поскольку французское правительство хочет выдвинуть свои условия. Тогда Джон посоветовался с правлением ФКА, и оно решило, что нецелесообразно делать бессрочное предложение, условия которого диктовало бы французское правительство. И Джон отозвал предложение.
В августе он вновь вернулся к переговорам с ПСА, которые были прерваны, когда он отдал предпочтение «Рено» как более выгодному варианту. Французское правительство видело в слиянии ФКА и ПСА более приемлемую сделку, потому что в ней не предусматривалось участия третьей стороны. Более того, даже имея долю в капитале «Пежо», правительство не было ее ведущим акционером и не так активно участвовало в ее управлении. 31 октября 2019 года ФКА и ПСА объявили о слиянии 50:50, в результате чего появился крупнейший на тот момент автопроизводитель, на чью долю приходилось 8,7 миллиона машин в год и чьи совокупные продажи составляли почти 170 миллиардов долларов при общем штате 400 000 человек. Джон должен был стать председателем компании, а Таварес – генеральным директором. Среди брендов новой компании были «Ситроен», «Опель» и «Воксхолл» от ПСА, а также «Джип», «Додж», «Фиат» и «Альфа Ромео» от ФКА. По мнению Джона, вместе ФКА и ПСА имели больше шансов выжить в непростой для автопрома период, чем по отдельности. Новая компания, председателем которой он был назначен с долей «Эксор» 14,4 %, была официально зарегистрирована в 2021 году.
«Стеллантис» был еще менее итальянским, чем ФКА. В 2023 году, спустя три года после завершения сделки по слиянию, как «Фиат», так и Италия не теряют для компании своего значения: «Фиат» как самый продаваемый бренд «Стеллантис», а Италия – как крупнейший рынок с долей 33,6 %. Однако в 2023 году на долю Италии приходилось всего 11,7 миллиарда из 189,5 миллиарда евро общемировой выручки «Стеллантис» и всего 44 000 из 258 275 сотрудников.
На протяжении почти всей истории «Фиата» о компании говорили: «Что хорошо для «Фиат», хорошо и для Италии» – ведь он был и крупнейшим работодателем, и монополистом в сфере производства автомобилей. Ловкость Джона, с которой он вывел «Фиат» на ведущие позиции в мире, была на пользу компании, и в 2024 году «Стеллантис» обогнал «Фольксваген» по рыночной стоимости. Но принесло ли это пользу Италии?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно отступить на шаг назад. Италия довольно поздно вступила в эпоху индустриализации, и выдающимся достижением Джованни Аньелли в «Фиате» было то, что ему удалось виртуозно залатать эту брешь. Но весьма ограниченный внутренний рынок Италии означал, что компании «Фиат» нужно проявить активность в других секторах промышленности, наладить экспорт, а также доминировать на внутреннем рынке – и по всем этим параметрам к приходу Джанни в середине 1960-х она достигла успеха. Джанни завершил процесс монополизации итальянского автомобильного рынка посредством покупки «Феррари», «Ланча», «Аутобьянки» и вытеснения «Форда», который он опередил при покупке «Альфа Ромео». Если бы итальянское правительство сделало ставку на «Форд», сегодня в стране было бы два крупнейших автопроизводителя, а не один. Это единственная крупная европейская страна, где дела обстоят подобным образом, а в США – три ведущих производителя автомобилей.
С появлением «Стеллантис» Италия оказалась в ситуации, когда компания, обладающая монополией, находится за пределами страны