За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 46
на фоне случившегося, он испытывал еще большее чувство потери. Он давно понял, что семейство Аньелли отличается от всех прочих: у других детей не было домов в тридцать комнат, автомобилей с личным водителем и собственной няни. И несмотря на это, он оказался не готов к той шумихе и вниманию, что вызовет в обществе гибель его отца. Сидя в одиночестве в своей тихой комнате в этот суматошный день, Джанни в ярости швырнул газеты на пол: едва ли не со всех страниц на него смотрел портрет отца. Листая новостные полосы и некрологи, он, должно быть, впервые в жизни осознал, какое будущее ждет и его самого как наследника огромного состояния и промышленной империи и какая огромная ответственность ляжет на его плечи.
Состоявшиеся на другой день похороны Эдоардо были не менее помпезными, чем предшествовавшая им церемония прощания. Казалось, все жители Турина высыпали на улицы, чтобы отдать ему последние почести. Толпа оплакивавших его у стен его дома была столь многочисленна, что у дверей людей встречали и провожали карабинеры. Крыльцо украсили венком из алых роз и васильков, перевязанных синей лентой, с королевской короной – от принца Умберто; рядом красовался венок от Муссолини с надписью «Глава правительства». Зал перед комнатой, где стоял закрытый гроб с телом Эдоардо, был полон работников «Фиата» в серо-голубой униформе, и еще четверо их охраняли сам гроб.
Вскоре после полудня сотрудники «Фиата» в черных рубашках вынесли на плечах гроб из виллы Аньелли и погрузили в уже ожидающую его похоронную карету, запряженную двумя лошадьми в черных попонах. Процессия направилась к находившейся на соседней улице Сан-Куинтино церкви Святых ангелов-хранителей. Возглавляли ее полицейские на велосипедах, расчищавшие путь. Группа чернорубашечников во главе колонны, представлявших отделение фашистской партии, куда входил Эдоардо, размахивали знаменем; рядом с ними и рабочие завода «Фиат» несли свой вымпел с победным слоганом, сверкающим огромными буквами: «В небе, на суше и на море». За ними шел оркестр, игравший похоронный марш; следом – священнослужители и члены религиозных орденов, сопровождаемые рабочими «Фиата» в униформе, потом – группы детей и взвод пешего кавалерийского полка «Ницца Каваллерия». По бокам от погребальной кареты шествовали представители городской администрации Турина в парадных мундирах, пожарные «Фиата» и курсанты-карабинеры; похоронная процессия несла венки от кронпринца и Муссолини. Учитывая выдающуюся роль семьи Аньелли в жизни общества и степень ее влияния, в процессии, следовавшей из Рима, принимали участие правительственные чиновники, в том числе министр связи и вице-председатель Сената, а также все высшие чины правительства и фашистской партии Турина. Пятеро из семерых детей Аньелли во главе с Джанни и Сюзанной следовали за каретой в сопровождении своих гувернанток, слуг и нескольких монахинь. Пятилетний Джорджо, отличавшийся повышенной возбудимостью, не присутствовал, а Умберто, которому было всего восемь месяцев, отправили на время в Сестриере. Умберто никогда не узнает своего отца. Вирджиния в процессии не участвовала.
Похоронная процессия так растянулась, что огибала улицу несколько раз, поскольку была длиннее, чем расстояние от виллы до церкви.
Наконец прибыли к церкви. Стоял нестерпимый зной, а резкий аромат гардений, казалось, валил с ног. В церкви детей встретила Вирджиния, которую сопровождал наследный принц Умберто в полном военном обмундировании; за ним – его адъютанты. После короткой службы семья на машине отправилась в семейное поместье