Библиотека

За секунду до выстрела стр. 137

Размер шрифта
-
+
Тема

все-таки ты.

— А проще выражаться ты не можешь? — нетерпеливо поморщился мой драгоценный. — Или хотя бы короче.

— Попробую, если время тебе так дорого. За результат, правда, не ручаюсь. Сам факт знакомства с тобой и то, что за этим последовало, я неприятностью не считаю. Наоборот…

— Тогда какие претензии?

— Никаких, солнце мое. Повторяю для тех, кто в танке, как ты любишь выражаться. То, что я тебя люблю, — это даже не судьба, а, судя по всему, диагноз. Но вот что касается остального… Ты же сам просил меня как можно больше общаться с иностранцами. Я уже поняла, что просто так ты ничего не делаешь. Значит, тебе это общение для чего-то было нужно. Для чего?

— Этого я не могу тебе сказать. Не имею права. Государственная тайна.

— Как удобно быть на службе у государства, — вздохнула я. — Абсолютно все можно закрыть грифом «Совершенно секретно». Но ведь все получилось именно так, как ты рассчитал, нет? Только не надо делать из меня идиотку, не выдавай, пожалуйста, свое желаемое за мое действительное. Возможно, я дура, но не законченная кретинка.

— Приятно слышать такую здравую самооценку, — усмехнулся краешком губ Владимир Николаевич. — Особенно приятно, что ты все-таки используешь слово «возможно».

Он точно бил меня этими своими словами и усмешкой: расчетливо, хладнокровно, прекрасно зная все мои болевые точки. Но я, кажется, уже была за болевым порогом: летальный исход мне был гарантирован в любом случае.

— Оставим в покое мои умственные способности, ладно? — вежливо попросила я. — Присутствующим и без того понятно: мавр сделал свое дело и может уходить, откуда пришел. Пусть взорвется, что угодно, лишь бы не было войны. Нормально! Все правильно: холодный ум, горячее сердце и чистые руки.

— Не смей говорить о том, чего не понимаешь! — очень тихо ответил Владимир Николаевич. — Есть вещи, которые нельзя опошлять.

— Что такого пошлого я сказала?

— Да все! Ты сопоставляешь совершенно несопоставимые вещи. Твои эмоции и мой долг…

— Кому и что ты должен?

Я понимала, что мои реплики вот-вот сыграют роль детонатора, и долго сдерживаемые раздражение и злость Владимира Николаевича вырвутся наружу. Причем на их пути в первую очередь буду именно я. Но понимала я это как бы частью своего сознания, той, которая ещё как-то функционировала. Вторая часть уже существовала, судя по всему, под лозунгом: «Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас».

— Не прикидывайся идиоткой! Впрочем, ты и не прикидываешься. Объясняю для дураков: мой служебный долг для меня важнее всего остального. Я его выполнял и буду выполнять. И запомни: политику чистыми руками не делают. Это трудная, грязная, мужская работа…

— Где женщин используют в качестве подсобного инструмента?

Какую-то секунду я думала, что он меня ударит. Наверное, это было не слишком далеко от истины, тем более что я просто напрашивалась на такую реакцию. Но, к счастью или к сожалению, Владимиру Николаевичу удалось на сей раз сдержаться. К счастью, потому что я осталась цела и невредима — внешне. К сожалению, потому что разговор после этого приобрел такую «густоту», что обратная дорога была практически уничтожена, причем нами обоими.

— Тебя никто не принуждал, верно? — спросили меня с почти зловещей нежностью. — Ты сама с восторгом бросилась играть во все эти игры. И ведь я не знаю, насколько далеко ты на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.