Зачарованная река стр. 28
вине духи моря убили ее.
– Мы будем играть ночью, когда луна и звезды озаряют воду, – сказала Адайра, как будто предвидела его вопрос.
«Когда духов моря легко успокоить».Тревога Джека не утихала; он вспомнил, как кто-то стучал когтями по корпусу рыбацкой лодки, выискивая слабое место. Вспомнил смутный силуэт женщины в воде, смеющейся над ним, когда он отчаянно греб к берегу. Действительно ли Джек хотел призвать этот дух, притянуть, словно рыбу на крючок? Воспеть это опасное существо?
Тогда он попытался спросить еще раз:
– Что, если они не придут на звуки моей музыки, моего голоса? Что, если из любви и уважения к твоей матери они откажутся отвечать мне, барду, изгнанному из клана?
– Мы никогда не изгоняли тебя, – возразила Адайра, пристально глядя на него. И затем прошептала: – Ты боишься, Джек?
«Да», – в отчаянии подумал он, но вслух ответил: – Нет.– Я ведь буду рядом с тобой. Отец всегда был с мамой, когда она играла. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Было даже странно, как сильно Джек поверил ей в тот миг, учитывая их непростую историю. Но ее уверенность смягчила его, словно вино. Он понял, почему клан обожал ее, следовал за ней, поклонялся ей.
– Возможно, это поможет тебе понять происходящее, – продолжала Адайра. – Отец объяснил мне это так: мама не могла играть с сомневающимся сердцем. Духи ведь приходили не только послушать ее музыку, но и быть восхваленными ею. Потому что этого они и хотят от нас – нашу хвалу, веру. Доверие к ним.
Первой реакцией Джека была насмешка. Как он мог восхвалять существ, которые крадут девочек? Но он проглотил свое возражение, вспомнив старые истории Мирин. Не все духи были плохими, как и не все духи были хорошими. Чтобы оставаться в безопасности, разумнее было остерегаться и тех, и других. Он не хотел верить тому, что говорила Адайра, и мысли о Большой земле всплыли в его сознании. Но затем он подумал: «Если она права и духи отпустят девочек, я смогу вернуться в университет уже на следующей неделе».
– Хорошо, – согласился он. – Я сыграю ради тебя и клана, ради двух пропавших девочек. Где песни твоей матери?
Адайра поднялась и повела его в южную башню замка, вверх по лестнице, в просторную комнату, которую Джек никогда раньше не видел. В стенах были вырезаны глубокие полки, заполненные книгами с золотыми буквами, а пол был выложен мрамором в черно-белую клетку, отполированным до такой степени, что отражал Джека, словно водная гладь. Сквозь три больших окна лился солнечный свет, а на дубовом столе лежали пергамент, чернильницы и перья. В центре комнаты стояла большая арфа изысканной работы. Струны поблескивали на свету, словно сами только и ждали, чтобы на них сыграли.
Джек подошел ближе, не в силах оторвать взгляд от инструмента. Он знал, кому принадлежала эта арфа. В детстве он слушал, как на ней играли в зале. С благоговением юноша провел пальцами по краю арфы и вспомнил Лорну.
– За этой арфой хорошо ухаживали, – заметил он. Он ожидал увидеть пыль или раму, треснувшую под тяжестью струн.
– Ты играешь? – поинтересовался Джек. Он не мог объяснить, почему при одной только мысли о том, как Адайра сидит за этой арфой, перебирая