Зачарованная река стр. 33
Прежде чем его мать смогла заговорить снова, Джек прошипел:
– Почему ты не рассказала мне о ней?
– Я хотела, Джек, – тихо ответила Мирин. Казалось, она опасалась, что Фрей может их услышать. – Я хотела. Просто… не знала, как тебе сказать.
Он продолжал холодно смотреть на нее, хотел уйти, и Мирин, должно быть, почувствовала это.
Женщина протянула руку, нежно коснувшись его лица.
Джек вздрогнул, несмотря на то, что жаждал увидеть и почувствовать ее любовь. Ту же любовь, такую естественную и непринужденную, с которой она касалась волос Фрей.
Годы, проведенные в разлуке, ощущались словно оторванная конечность. Время, которое уже не вернуть, время, которое заставило их отдалиться друг от друга. Хоть Мирин и дала ему жизнь и растила его первые одиннадцать лет, но профессора с Большой земли и их музыка сформировали его нынешнего.
Мирин убрала руку. В ее темных глазах блестела печаль, и он испугался, что она вот-вот заплачет.
Горло все еще сжималось, но он сумел проговорить:
– Я был бы признателен за сухую одежду, если есть.
– Да, конечно,– ответила Мирин. Ее поза смягчилась от видимого облегчения, словно она все это время стояла, затаив дыхание.– Конечно же у меня есть для тебя одежда. Я всегда надеялась, что ты вернешься, и поэтому я… Сюда, Джек. – Мать вошла в его спальню.
Джек неохотно последовал за ней.
Он наблюдал, как Мирин открывает деревянный сундук у изножья кровати, затем достает стопку идеально сложенной одежды – тунику бежевого цвета и зеленый клетчатый плед.
– Я сшила это для тебя, – сказала она, разглядывая одежду. – Мне пришлось гадать, насколько ты вырос, но, думаю, я не ошиблась.
Джек взял одежду.
– Спасибо, – сухо поблагодарил он. Юноша был ошеломлен новостями о Фрей и раздражен тем, что весь день носил безразмерную промокшую одежду Торина. А еще он был голодным, уставшим и потрясенным тем, что узнал от Адайры.
Ему нужно было побыть одному.
Мирин, должно быть, почувствовала это и вышла, не сказав ни слова и притворив за собой дверь.
Джек вздохнул, сбрасывая маску. Его лицо исказилось от боли, и он закрыл глаза, делая долгие глубокие вдохи, пока не почувствовал в себе достаточно сил, чтобы осмотреть свою старую комнату.
На письменном столе горела свеча, отбрасывая тусклый свет на каменные стены. Его детские книги были выстроены в ряд, и он гадал, успела ли Фрей прочесть их. Он с удивлением обнаружил, что его рогатка все еще висит на гвозде в стене, рядом с небольшим гобеленом, который, должно быть, принадлежал его сестре. Тростниковый коврик покрывал пол, а в углу стояла кровать, накрытая его детским одеялом. Мирин соткала его для сына – теплое одеяло, защищавшее холодными ночами на острове.
Его взгляд зацепился за что-то рядом с подушкой. Нахмурившись, Джек подошел ближе и разглядел букет полевых цветов. Неужели Фрей собрала их для него? «Конечно, нет», – подумал он. Джек не мог и представить, что его мать и сестра ждали его прихода весь день с тех самых пор, как услышали о его возвращении от ветра.
Юноша отложил свою арфу, затем разделся и облачился в одежду, которую сшила для него Мирин. К его удивлению, она оказалась ему впору. Шерсть была