Загадка бордового портфеля стр. 38
биологичка. — Ровным счетом никого!
— А где ж Афанасий? — уборщица в недоумении остановилась посреди учительской.
— Вот он я, — возник на пороге Тарас Бульба. — Что тут у вас творится?
Уборщица оглянулась на его голос. Из горла у неё сперва вырвался пронзительный писк. Затем, прохрипев: «Покойник!» — она стала оседать на пол.
— Елизавета Сергеевна! Елизавета Сергеевна! — бросился к ней Тарас Бульба.
Уборщица лежала на полу и видимых признаков жизни не подавала.
— Воды! Воды! — закричал завуч.
— Пропустите! Пропустите! Кому там плохо? — послышались крики из коридора.
Не успели Иван и его друзья что-либо сообразить, как к учительской, расталкивая толпу преподавателей и учеников, которые успели к этому времени скопиться в коридоре, пробились два врача и два санитара с носилками.
— Кому тут плохо? — ещё раз осведомился у сидящего на корточках Тараса Бульбы врач.
— Сами, что ли, не видите? — отвечал завуч. — Ей, конечно.
— Тогда пустите, — врач склонился над тетей Лизой.
Тарас Бульба покорно ретировался к проему, в котором сейчас осталась лишь одна створка двери.
— Ну «Скорая» у нас стала работать!.. — с восхищением произнес он. — Не успел человек в обморок упасть, а они уже тут.
Тетя Лиза уже сидела на носилках, таращась на окруживших её людей. Потом, переведя взгляд на завуча, слабым голосом поинтересовалась:
— Так, значит, ты, Афанасий, жив?
— А чего мне сделается? — ответил цветущий Тарас Бульба.
— И вы, бабушка, будете жить, — убежденно произнес врач. — Сейчас вам укольчик сделаем. После у нас пару дней полежите. И, как говорится, снова в бой. Несите её в машину, — велел он санитарам.
Пока присутствующие выясняли, что случилось, Варя, не теряя даром времени, шмыгнула к шкафу. Схватив оба журнала седьмых классов, она дернула за рукав Марго. Прежде чем кто-нибудь успел обратить на них внимание, девочки скрылись в туалете.
— Ну, Елизавета Сергеевна, возвращайтесь скорее, — напутствовал её завуч.
— И ты, Афанасий, не болей, — как-то странно глянула на него уборщица.
Санитары унесли её.
— Уф-ф! — провел ладонью по лбу Тарас Бульба и, будто очнувшись от страшного сна, громко осведомился: — Почему дверь выломана? Что случилось?
Взгляд его упал на жавшихся возле стены Ивана, Павла и Герасима.
— Это вы сделали?
— Мы, — покорно кивнул Герасим.
— Что-о? — Казалось, глаза у Тараса Бульбы готовы вылезти из орбит. — Как вы могли?
— Нам велела Мона Семеновна, — объяснил Иван.
— Мона Семеновна? — дернул себя за ус завуч и повернулся к биологичке. — Зачем вам понадобилось ломать дверь учительской?
— Мы думали, что вы там и вам плохо, — растерялась она.
— Кто это «мы»? — продолжал допытываться завуч.
— Мы с ребятами, — указала Мона Семеновна на троицу у стены.
— Это вы такое
сказали Моне Семеновне? — грозно уставился на мальчиков завуч. — И вам не стыдно? Вы же видели, как я уходил.
— Мы этого не говорили! — Луне даже не пришлось кривить душой. — Просто мы услышали, что тут, за запертой дверью, кто-то вроде стонет. И Мона Семеновна тоже слышала. Правда?
— Да, — вынуждена была признать биологичка.
— Ну, вот, — подхватил Герасим. — А потом прибежала тетя Лиза и стала говорить, что в учительской вы находитесь.
— А у вас языки отсохли её разубедить? — в праведном гневе проорал завуч.
— Мы-то откуда знали? — развел руками Луна. — Тетя Лиза была так уверена, что там стонете именно вы. Ну, мы и думаем, вдруг