Заклятие горца стр. 21
прежде, чем он сделает это, то целеустремленно сосредоточился на задаче. Он не сомневался, что в ближайшее время приедет кто-нибудь другой из людей Луки. Их будут посылать до бесконечности, чтобы забрать зеркало и уничтожить любого, кто бросил хотя бы взгляд на него. Для этого выбирались мужчины из рода Темных магов, которые практиковали друидские обряды и скрывали такие вещи как Реликвия от мира.
Кейон занимался этим, потому что обычный человек не должен быть обеспокоен существованием таких вещей. Лука – потому что было много других волшебников (тщательно следящих друг за другом, чтобы узнать, кто имел их), которые не остановятся ни перед чем, чтобы украсть желанный и опасный Темный артефакт. Вопреки распространенному мнению волшебники и ведьмы были процветающей породой.
Друид Келтар провел бы сложный обряд очищения памяти, чтобы стереть запрещенное знание у любого, кто столкнулся с этим. Обряд безопасный, если сделан кропотливо и должным образом.
Но не Лука. Намного проще убить: минимальное усилие, максимальное удовольствие и выгода. Лука упивался властью над жизнью и смертью, которая у него была всегда.
Кейон горько улыбнулся. Любой, кто преграждал ему путь, сметался, а женщина стояла на его дороге. Она была в смертельной опасности, у нее не было шанса на выживание, если она узнала что-либо.
Его член становился все более жестким, поскольку мысли переключились на нее. Пламенная, храбрая, она была удивительной женщиной, с короткими блестящими темными волосами, мягко вьющимися вокруг сердцевидного с тонкими чертами лица, и самой восхитительной, аппетитной грудью, которую он когда-либо видел.
Ягодицы тоже привлекали внимание. Он рассмотрел в больших подробностях каждый изгиб ее тела в синих джинсах с заниженной талией и аккуратном персиковом свитере. Он даже бросил взгляд на часть ее трусиков, которые, скорее всего, закрывали лишь небольшую часть ее щедро вылепленной попки, поскольку эти ленточки выглядывали из-под пояса ее джинсов. Оранжевый кружевной материал был украшен ярко розовой бабочкой у основания позвоночника, так что создавалось впечатление, будто ее трусики предназначены для выскальзывания из джинсов, чтобы насмехаться над глазами мужчины.
Мужчины в этом столетии должны быть образцами сдержанности, – думал он, уставившись на клочки пенистой ткани, показавшиеся на округлостях ее груди, – или евнухами. Сливочная с легким загаром кожа, глаза нефрита, рот соблазнительницы… Убийца Луки назвал ее Джессикой.
Кейон ожидал, что она попытается убедить себя, что ничего из событий прошлого вечера не происходило. В тех нечастых случаях, когда его видели непосвященные, они находили тысячи причин, чтобы отрицать возможность его существования.
Он же, со своей стороны, с прошлого вечера многократно прокручивал один единственный момент, убеждая себя, что это действительно случилось.
Она терлась об него и испытывала его. Потерпевший сокрушительное поражение в первом раунде, когда она прижалась к его спине своими тяжелыми грудями, а ее твердые соски уткнулись в него сквозь шерстяную ткань, и начала облизывать его.
Как будто она жаждала соли его кожи на своем языке.
Его петушок принял настолько вертикальное положение, что шары дергались, а семя почти вырвалось из него прямо там и тогда.
Ощущение ее прижавшегося тела вызвало реакцию, которую он прежде никогда не испытывал: сильный взрыв (толчок), который пронзил основу его души. Все что он смог сделать, это высвободить волосы. Каждая унция его тела требовала