Запах золота стр. 33
допить бутылку. Он огорченно вздохнул. Алварец неожиданно начал что-то бормотать себе под нос. Слова, вначале невнятные, потом стали яснее.
– …лишено всякого смысла… мог отрегулировать это в Остер-порте… Никому не хотел причинить вреда… хотел только свое судно…
– Остер-порт, – повторил Барни. – Разве «Лаки» приставала в Остер-порте?
Алварец поднял испуганное лицо. Его глаза смотрели куда-то за Барни и расширялись от страха, пока он, издав легкий стон, пытался встать. Но ноги его подкосились, и он упал на пол.
Барни вскочил и повернулся. Он очутился нос к носу с Петерсоном. Толстое лицо полицейского было напряженным и жестким. Из угла его рта
торчала сигара. Он медленно вынул ее и опустил глаза на Алвареца, который старался уползти к двери бара.
– Ты начинаешь меня серьезно беспокоить, Барни.
– Да? Тогда спросите у Алвареца, зачем «Лаки» останавливалась в Остер-порте.
– Я ничего у него не буду спрашивать сегодня вечером. Мне не о чем с ним говорить. И тебе тоже.
– Нужно, чтобы кто-то задавал вопросы, раз вы себя этим не утруждаете, – сухо возразил Барни.
– Уходи отсюда, да поскорей.
Барии изучающе посмотрел на толстого Петерсона. На какое-то мгновение у него создалось впечатление, что полицейский пытается дать ему доброжелательный совет. Потом он сказал себе, что ошибается и что флик – его недруг. Это был человек Дюрана.
Алварец тем временем достиг двери, и ему удалось уцепиться за ручку. Он попытался встать, но ноги его не слушались, и он растянулся на полу, ругаясь по-португальски. Потом он закрыл глаза и заснул, прижавшись к двери.
– Итак? – спросил Петерсон.
– Я еще вернусь.
Барни подошел к стойке и заплатил за пиво. Подойдя ко входной двери, он оглянулся и увидел, что Петерсон поднимает Алвареца.
Потом он вышел из бара.
Глава 9Барни доехал до Ориент-стрит и остановил машину на аллее, засыпанной опавшими листьями. Дом был освещен. Он прошел по лужайке, погладил голову бронзового оленя, украшавшего вход, и вошел в дом.
На первом этаже звучала музыка, она наполняла просторный холл, на стенах которого висели портреты предков семьи Хэммондов. Барни удивленно нахмурил брови: обычно в старом здании царила тишина. Он вошел в дверь налево и оказался в библиотеке. Там сидел Генри, одетый в серый пуловер, старые брюки и сандалии. Его светлые волосы были в беспорядке, а глаза на напряженном, жестком лице сердито блестели.
– Наконец-то ты явился! – дрожащим голосом бросил он, – Я жду тебя. Ты должен вышвырнуть их за дверь.
Барни недоумевающе посмотрел на него.
– О ком ты говоришь?
– О твоих друзьях! Об этой потаскухе, которая имеет наглость говорить, что она твоя невеста, и твоем менеджере.
– Лил и Гизе?
– Потаскуха, – повторил Генри.
– Они здесь?
Генри утвердительно кивнул головой. Он пребывал в страшной ярости, грозившей в любой момент стать взрывом.
– Я не потерплю их присутствия у себя! Это ясно? Мне наплевать на то, что ты делаешь вне дома, но я не потерплю этих людей здесь!
– Успокойся, я пойду повидаю их.
Шагая через две ступени, он поднялся по большой лестнице и легко обнаружил Лил. Она сидела на краю кровати в его собственной