Застава стр. 28
не прогоните?
— Я тебя выпорю, — пообещал Бобриков. — Лично. Мозолистой пролетарской рукой. Если еще раз случится что-то подобное. Все, проехали, закрыли тему... Купца того потом найдешь и отдашь десятку. Не знаю, как. Хоть в карман подбросишь, раз такой ловкий... Ну, что делать будем, коллеги?
— А у нас выбор небольшой, — сказала Баринова. — Не ходить в Центрум мы не можем. Это наша жизнь. Прятаться — глупо и бесполезно. Так что надо ехать в штаб, добровольно, и выяснять, в чем наша вина. Ну и оправдываться, когда выясним.
— Это если есть вина, — мудро заметил Ашот. — А если нет? Знаешь, так бывает...
— Так не бывает, — твердо сказала Баринова. — Всегда и за всеми есть какая-то вина. Ты уж мне поверь, я жизнь знаю хорошо и с разных сторон. Что-то где-то когда-то мы сделали неправильно. И, похоже, все мы — иначе с чего всю заставу потребовали для допроса? Надо поехать. Самим, добровольно. Раз у нас есть неделя, спасибо господину советнику, мы как раз успеем добраться до штаба. Явимся сами, сразу к нам будет другое отношение. Выясним, что и как. Еще и извинятся.
Ашот заерзал на стуле. Ему явно не нравилось предложение.
— А может, там у кого-то крыша поехала? — спросил он. — Завелся в штабе параноик вроде Сталина, начал зачищать всех налево и направо...
— Сталина не трогай, — холодно сказала Баринова. — Это только в бреднях наших журналистов он без причины народ расстреливал.
— У меня прадедушка в лагере сидел! — возмутился Ашот.
— Значит, виноват был, — спокойно сказала Баринова. — Дашнакам сочувствовал.
— Он директор швейной фабрики был! — возмутился Ашот.
— Значит, воровал, — пожала плечами Баринова.
Ашот вскочил и что-то темпераментно произнес... наверное, по-армянски.
Баринова надменно посмотрела на него и сказала что-то на незнакомом мне языке.
Ашот побагровел.
Я глянул на Галю — та отвернулась и явно старалась не вслушиваться. Воздух перед ней начал мутнеть, будто откуда-то подтекали струйки дыма...
— А ну молчать! — рявкнул Бобриков. — С ума посходили! Сталин, дедушка, армянские басмачи... Вы в каком веке живете?
Наступила неловкая тишина.
— Ты извини, Скрипач... — Баринова вздохнула. — Ну ведьма я по натуре, куда деться. Извини.
— Ты тоже извини, — пробормотал Ашот. — Да, прадедушка вагон ситца украл, мне бабушка рассказывала, но зачем же сразу сажать... Ай, ну их всех!
Из кухни осторожно появился Роман с бутылкой лимонада в руках. Спросил:
— Кончили ругаться?
— Да, — сказала Баринова. — Извини, я виновата.
Рома молча кивнул и уселся на свое место.
— Ну так что? — спросил Бобриков. — Отправляемся в Центрум? Все свободны, все могут? Я — могу.
— Я всегда могу, — усмехнулся Роман.
— Только позвоню сейчас сестре, — сказала Баринова. — И готова.
Она достала мобильник и вышла в коридор.
Ашот вздохнул, почесал затылок:
— Вечером, ладно? Дела!
— Я готова, — сообщила Галя.
Хмель поднял руку и покачал головой. Потом показал на часы — и растопырил пять пальцев.
— Хорошо, тебя ждем вечером, — кивнул Бобриков. — Встречаемся на заставе.
Я подумал секунду. Надо бы заплатить за квартиру, подсыпать рыбкам корма, позвонить родителям...
— Тоже вечером приду, — решил я.
— Тянуть не будем,