Зелёный мозг стр. 459
свой пиджак, укрыл им Нурса, начал массировать руки, чтобы восстановить кровообращение.
Справа от него появилась Калапина, села у изголовья Нурса. Руки ее были сцеплены вместе, суставы побелели. На лице ее была странная ясность, глаза устремлены в пространство. Она почувствовала, что прошла намного большее расстояние, чем просто поднялась вверх от пола зала, притягиваемая воспоминаниями, которые нельзя было обойти. Она знала, что прошла сквозь безумие, чтобы прийти в ясную странность здравого ума.
Красный мяч Шара Обозрения попал в поле ее зрения, яйцо огромнейшей силы, которое налагало свои обязанности даже сейчас. Она думала о Нурсе, многократном партнере плотских забав. Партнер и игрушка.
— Он умрет? — спросила она. Она повернулась, чтобы наблюдать за Свенгаардом.
— Не сейчас, — сказал Свенгаард. — Но этот последний взрыв истерии… он причинил невосполнимый ущерб организму.
Он вдруг заметил, что из зала доносятся лишь бессловесные стоны и неясные команды.
— Я освободила Бумура и Дюранов и послала просьбу о большей… медицинской помощи, — сказала Калапина. — Есть много… мертвых… много травмированных.
«Мертвые, — думала она. — Какое странное слово в отношении оптимена. Мертвые… мертвые… мертвые…»
Затем она почувствовала, как необходимость привела ее в новое ощущение жизни, новый ритм. Это произошло там внизу, в нахлынувших воспоминаниях, которые тянулись все эти сорок тысяч лет. Никакие из них не покинули ее — ни один случай доброты, ни одно проявление жестокости. Она помнила все: Макса Огуда, Ситак… каждого любовника, каждую игрушку… Нурса.
Свенгаард оглянулся на шуршащий звук, увидел Бумура, приближающегося с бессознательным телом женщины на руках. На щеке и челюсти ее был синий синяк. Руки свисали, как плети.
— Можно воспользоваться этим инструментом? — спросил Бумур. В голосе его чувствовался призвук холодности Киборга, но в глазах его застыли боль и ужас.
— Вы должны управлять доской вручную, — сказал Свенгаард. — Я отключил систему требований обратной связи.
Бумур тяжело остановился и обошел вокруг него с женщиной на руках. Какой хрупкой она казалась. На шее ее упрямо пульсировала вена.
— Я должен применить расслабитель мышц до того, как мы можем поместить ее в больницу, — сказал Бумур. — Она сломала обе руки — контрамышечное напряжение.
Калапина узнала это лицо, вспомнила, как они слегка поспорили однажды по поводу мужчины — любовника.
Свенгаард перешел к правой руке Нурса, продолжая массаж. Это передвижение позволило ему увидеть центр зала и коляску. Глиссон сидел там бесстрастный, безрукий в ограничивающей его движение раковине. Сбоку от тележки лежала Лизбет, а около нее, встав на колено, склонился Гарви.
— Миссис Дюран! — сказал Свенгаард, вспомнив о своих обязанностях.
— С ней все в порядке, — сказал Бумур. — Неподвижность в последние несколько часов было самое лучшее для нее, что можно было сделать.
«Лучшее! — подумал Свенгаард. — Дюран был прав. Эти Киборги бесчувственны, как машины.»
— Заставьте его молчать, — прошептал Нурс.
Свенгаард взглянул вниз на бледное лицо, увидел разрывы вен на щеках, провисшую, нечувствительную плоть. Веки Нурса заморгали, открылись.
— Оставьте его мне, — сказала Калапина.
Нурс повернул голову, попытался посмотреть на нее. Он заморгал, очевидно, в глазах у него еще все плыло. Глаза его стали слезиться.
Калапина подняла его голову, просунула туда ноги, пока он не оказался у нее на коленях. Она погладила его лоб.
— Ему это нравилось, — сказала она. — Идите и помогите другим, доктор.
— Кал, — сказал Нурс. —