Зелёный мозг стр. 460
О, Кал… Я… у меня болит.
Глава 20Почему вы помогаете им? — спросил Глиссон. — Я не понимаю вас, Бумур. Ваши действия нелогичны. Какая польза от помощи им?
Он смотрел вверх через открытый сегмент Шара Обзора на Калапину, сидящую в одиночестве на помосте Туеров. Внутренние огни отбивали медленный ритм на ее лице. Сверкающая пирамида выступающих бинаров танцевала в воздухе перед ней.
Глиссона освободили из ракушки заточения, но он все еще сидел на тележке, а соединения рук его болтались пустыми. Для Лизбет Дюран принесли медицинскую кушетку. Она лежала на ней, а рядом сидел Гарви. Бумур стоял спиной к Глиссону, глядя в шар.
Пальцы его нервно двигались, сжимались, разжимались. На правом рукаве его была полоска засохшей крови. Лицо его, похожее на эльфа, выражало крайнее недоумение.
Из-за шара вышел Свенгаард, медленно двигающаяся фигура среди красных теней. Внезапно зал осветился светом. Главные шары сработали автоматически, когда на улице наступила темнота. Свенгаард остановился, чтобы осмотреть Лизбет, потрепал Гарви по плечу. — С ней будет все в порядке. Она сильная.
Глаза Лизбет следили за ним, когда он двинулся вокруг, чтобы заглянуть в Шар Обзора. Плечи Свенгаарда опустились от усталости, но на лице его было удовлетворение. Он был человеком, который нашел себя.
— Калапина, — сказал Свенгаард, — Это был последний, кого мы направили в больницу.
— Я вижу, — сказала она. Она взглянула вверх на сканеры, все они светились. Почти половина оптименов была под наблюдением — сумасшедшие. Тысячи умерли. Многие лежали с серьезными травмами. Те, кто остались, следили за Шаром. Она вздохнула, желая знать, что было в их мыслях, как они восприняли тот факт, который свалился на них с натянутой струны бессмертия. Ее смущали собственные эмоции. В груди у нее было странное чувство облегчения.
— Что со Шруиллом? — спросила она.
— Раздавлен в дверях, — сказал Свенгаард. — Он… мертв.
Она вздохнула. — А Нурс?
— Поддается лечению.
— Разве вы не понимаете, что с вами произошло. — Глаза его сверкали, когда он бросил взгляд вверх на Калапину.
Калапина посмотрела вниз на него, ясно произнесла: — Мы пережили эмоциональный стресс, который изменил тонкий баланс обмена веществ, — сказала она. — Вы втянули нас в это. Вывод совершенно ясен — назад пути нет.
— Значит, вы понимаете, — сказал Глиссон. — Любая попытка силой ввести ваш организм в старые рамки приведет к скуке и постепенному переходу в апатию.
Калапина улыбнулась: — Да, Глиссон. Нам бы не хотелось этого. Мы уже почувствовали причастность к нового рода… оживлению, о существовании которого мы не знали.
— Тогда вы действительно понимаете, — сказал Глиссон, и в голосе его появился призвук зависти.
— Мы сломали ритм жизни, — сказала Калапина. — Вся жизнь умещается в ритме, но мы сбились с шага. Я понимаю, что причиной тому было внешнее вмешательство в те эмбрионы — ритм, утверждающий себя.
— Ну, и тогда, — сказал Глиссон, — чем скорее вы вернете все это нам, тем скорее все утвердится в…
— Вам? — спросила укоряюще Калапина. Она взглянула. в быстрые контрасты мерцающего света в зале. Каким все было черно-белым. — Я бы скорее прокляла вас всех, — сказала она.
— Но вы же умираете!
— Вы тоже, — сказала Калапина.
Свенгаард проглотил комок в горле. Он видел, что старую враждебность не так-то просто можно преодолеть. И он удивился себе, второсортному хирургу,