Земля матерей стр. 504
это уже строго между вами и вашей знакомой.
– Даллас? – Мама увядает, силы у нее на исходе.
– Сюда.
Лу́на открывает дверь слева от сцены, которую Майлс ни за что бы не заметил. Они поднимаются по винтовой лестнице и проходят в боковое крыло, где группа женщин, одетых водопроводчиками, поправляет натянутые на искусственные выпуклости в промежностях комбинезоны.
– А это что за смазливая мордашка? – говорит высокая девица, пытаясь схватить Майлса за подбородок. Вблизи он может прочитать лозунг, написанный на кармане ее рубашки: «Водопроводчик Большой Билл! С нашей помощью у вас забьет фонтан!»
– Осади назад, Луиджи, – мягко останавливает ее Лу́на.
– Ему тринадцать лет, оставьте его в покое! – огрызается Коул.
– Ух! Мамаша, его нужно отдать в фотомодели! Приводите его сюда, когда он станет совершеннолетним!
– Не обращайте внимания на этих кретинок, – говорит Лу́на. – Они слишком вживаются в роль.
Проходя мимо гримерных, Майлс старается не смотреть на артисток и их наряды, оскорбление памяти мужчин. Они снова поднимаются по лестнице и наконец заходят в дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен».
Хочется надеяться, что это Даллас, склонившаяся за столом. Свет проникает сквозь ее редеющие пепельно-серые волосы, образуя нимб и подчеркивая форму черепа. Не ангел, а ведьма. Старая, дряхлая, немощная карга в блестящем трико из зеленого велюра.
Даллас откладывает ручку и смотрит на вошедших поверх очков.
– Вы, должно быть, наши африканцы. Хм. Я автоматически предположила, что вы будете черными.
– Мне часто приходится с этим сталкиваться, – говорит мама.
Старуха с трудом поднимается на ноги и ковыляет к ним, тяжело опираясь на палочку. Помимо воли Майлс замечает, что рукоятка у палочки в виде серебряного члена.
– Значит, это из-за вас столько шума, да? Не считай себя чем-то особенным. У нас тут работают полно мужчин-трансвеститов. Хотя ты будешь первым производителем спермы.
– Но они же не настоящие мужчины!
– Майлс! – Мама потрясена, это написано у нее на лице. – Где твое воспитание!
– Нет, я хочу сказать, они… просто… – Он осекается. Ему хочется закончить: «Церковь учит, что тело – это храм, созданный богом для того, чтобы человек жил в нем, и нужно верить в его любовь и в то, каким он тебя сотворил». Но затем он вспоминает Щедрость и то, как она топила эту частицу себя до тех пор, пока та не утонула. Спасательный круг наоборот. Он сбит с толку, он устал постоянно быть в бегах. И еще ему хочется есть.
– Вы торгуете секс-рабынями? – спрашивает Майлс, стараясь развернуть все наоборот, унять бурление у него в желудке, стиснутом Раковыми пальцами.
Даллас ошеломлена, затем она широко улыбается, открывая желтые зубы.
– Ха! Давай выясним все начистоту. Нет, извини, вынуждена тебя разочаровать.
– Мы все лицензированные хозяева, благодаря Закону о сексе! – вставляет Лу́на. – Мы платим за право ставить здесь свои спектакли. Слишком много, как кое-кто считает.
– Надеюсь, ты не относишься к этим «кое-кому», – замечает Даллас, поднимая одну выщипанную бровь.
– Я тут ни при чем, леди-босс! Я счастлива, словно устрица!
– Снова ты о своем влагалище? – скрипит карга. – Кстати, дорогие, вы сами почти совсем голые. Лу́на, окажи любезность, снабди этих замечательных людей какой-нибудь одеждой. Есть хотите? Принеси меню. Еда у нас хорошая, на «Мишленовскую» звезду. Неофициально, поймите меня правильно, но
мы знаем, чего хотят наши клиентки.