Жили-были стр. 227
по-другому красится и одевается, дань столичной жизни и статусу жены достаточно обеспеченного человека. И такой её, кроме Алёнки, ещё никто не видел, и это был повод, пусть и незначительный, поволноваться, какое впечатление она произведёт на людей, которые её полжизни знают.
Толя, увидев, как жена тщательно подкрашивает губы, при этом озабоченно хмурясь, наклонился к её уху и шепнул:
— Ты моя красавица.
Саша же лишь отмахнулась от него в этот раз, даже не подумав улыбнуться в ответ на комплимент.
— Не успокаивай меня.
Митя к этому моменту из машины уже вылез и крутился на месте, как волчок, осматриваясь.
— Папа, там картинг сделали, смотри! Мы покатаемся?
Ефимов устремил на сына выразительный взгляд.
— Мить, кто говорил: я поем и к бабушке поеду? А теперь тебе на картинг приспичило?
Митька выразительно надул губы.
— Понятно. Вы будете веселиться до утра, а я к бабушке поеду.
— Вот именно. — Толя придержал для Саши дверь, а та, услышав их разговор, укоризненно на мужа взглянула.
— До какого утра? Что ты говоришь?
— До самого что ни на есть утреннего. — А сыну сказал: — Мы завтра с тобой покатаемся.
Митя насмешливо фыркнул, совсем, как он, один в один.
— Завтра? В это я точно не поверю.
Ефимов замер, оскорблённый, потом даже руки в бока упёр, показывая степень своего возмущения.
— Так, сейчас кто-то договорится, по заднице-то. Отец завтра, как огурец будет. К обеду. Вот увидите.
Саша даже рассмеялась от такого обещания.
— Закрывай машину и пойдём. Огурец-молодец.
Митя убежал вперёд по парковой дорожке, остановился, когда мимо проехали девочки, катающиеся верхом. Мальчик ещё вслед им посмотрел, заинтересованно, оглянулся на родителей, после чего обречённо махнул рукой.
А Ефимов рассмеялся, заметив это.
— Надо завтра с ним в парк сходить.
Саша согласно кивнула, держа Толю за руку и подстраиваясь под его шаг.
— Правильно, вот завтра со Стариковым возьмёте детей и сходите в парк, как примерные отцы.
Ефимов сдавленно кашлянул в сторонку и ничего не сказал. Но и его молчание было настолько выразительным, что Саша не удержалась и дёрнула его за руку.
Миша Стариков, кстати, встретил их у крытой веранды, на которой и был накрыт стол, и, конечно, тут же высказал всё, что думает об их опоздании.
— Как вас только терпят в Москве, вы же вечно опаздываете! А ещё деловые люди.
— Опоздание на полчаса, даже опозданием в Москве не считается, Миша. Так что, мы вовремя.
— Отмазки, опять отмазки.
Саша поцеловала старого друга в щёку, потом стёрла пальцем след от своей помады с его щеки, а по поводу опоздания заметила:
— Не я
была за рулём.
Толя уличающе прищурился.
— Не я трижды перекладывал вещи.
Митя влез между ними и сказал Старикову:
— Они проспали, дядя Миша. Пойдёмте уже есть.
Миша смерил их осуждающим взглядом после слов ребёнка.
— Эх, вы…
Толя тут же толкнул его в плечо.
— Заходи уже, Миша, хватит бухтеть.
Чужих на этот раз на самом деле не было. Привычный круг, и все с мужьями-жёнами. Поэтому и приветствие получилось таким тёплым. Целовались, обнимались, суматошно делились новостями. Саша в этой неразберихе даже не сразу сестру заметила. Лика сидела за столом, конечно же, во главе, рядом с Новиковым, тот держал её за руку и постоянно