Библиотека

Зимняя мантия стр. 172

Размер шрифта
-
+
Тема

спал голым, и тело его было все еще очень худым, видно было каждое ребро, но сила уже чувствовалась в его руках и плоском животе. Лицо, шея и руки были темными от южного солнца. Остальные части тела были белыми, как молоко. Ей хотелось запустить пальцы в его спутанные волосы и лечь рядом. Коснуться его, убедиться, что жизненная сила течет через них обоих. Прошло уже так много времени с той поры, когда ее кто-то обнимал, желал и любил. Щеки ее горели, она ощущала влагу между бедер.

Он протянул руку. Она взяла ее дрожащими пальцами, и обоих накрыла дикая, горячая волна страсти.

Глава 37

Сабина и Симон прибыли в монастырь Эвре, когда начался дождь. Ноябрьское небо было серым, дул резкий северный ветер. В женском монастыре имелся славный деревянный гостевой дом. Им дали воду, чтобы вымыться, и разожгли огонь в яме в центре комнаты.

Сабина устроилась в одной из боковых келий, по соседству от основного зала. Возле второй постели стояла дорожная сумка и пара чистой обуви. Других жильцов не было. Внизу располагались конюшни. Выглянув в окно, она увидела двух работников в плащах с капюшонами, поднятыми по случаю дождя. Через двор прошел Симон и о чем-то поговорил с работниками. Теперь он хромал сильнее, чем до болезни, и уже не делал ни малейшей попытки скрыть свою хромоту. Это им помогало. Одно упоминание, что он принимал участие в Крестовом походе и был ранен в битве за Дорилаеум, открывало ему двери всех аббатств и замков.

Она заметила знакомый жест – он откинул волосы со лба. Другая рука была заложена за ремень. Как же она будет по нему скучать… но это к лучшему.

То утро в Дюраззо навсегда врезалось в ее память. Их желание было таким сильным, таким неудержимым, что все длилось несколько коротких мгновений. Во второй раз пламя страсти разгоралось медленнее, наслаждение росло постепенно, пока не достигло высшей точки и не поглотило их.

Этому суждено было случиться, подумала она. Можно сказать, что замкнулся круг, который брал начало еще у соколиных клеток ее отца, когда они были почти детьми. Ни он, ни она ни о чем не жалели, но больше не касались друг друга и во время путешествия через Италию и Францию старались не поддаваться искушению.

Она слышала, как он поднялся по лестнице. Шаги были одновременно твердыми и нерешительными. Когда он вошел, она уже стояла перед дверью. После Дюраззо это было впервые, когда они оказались наедине.

– Ты уверена, что хочешь остаться здесь? – спросил он, оглядывая келью.

Она сложила руки и посмотрела ему прямо в лицо.

– Совершенно уверена.

Он откашлялся.

– Ты знаешь, тебе всегда найдется место в моем доме, стоит только пожелать.

Она покачала головой.

– Ты хочешь как лучше, но ты ошибаешься. Куда я поеду? Присоединюсь к свите твоей жены? Что я буду делать? Вышивать меня не учили, и я не имею ни малейшего желания стать служанкой.

Он поморщился.

– Может, ты и права, – вздохнул он, – но мне не хотелось бы, чтобы ты думала, что я тебя бросил. Самое малое, что я могу сделать, это предложить тебе кров и защиту.

– Очень благородно с твоей стороны, но мне не нужно ни того

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.