Зимняя мантия стр. 180
– Ох, миледи, слава Богу, что вы приехали. Я не знала, что будет! – Сибилла быстро встала и обняла Матильду. По ее щекам текли слезы. – Она так вас ждала! Посыльного отправили и к вашей сестре, но она сможет приехать только через несколько дней, а у моей госпожи нет времени ждать.
– Сибилла, помолчи. У тебя язык всегда был без костей. – Голос Джудит был тихим и слабым, последние слова дались ей с трудом.
– Мама! – Матильда оттолкнула Сибиллу и опустилась на колени у кровати. Взяла ледяные, высохшие руки матери в свои и попыталась согреть. – Ты должна была прислать за мной раньше.
– Чтобы ты дольше
могла видеть, как я умираю? Зачем?
Матильда потерла холодные руки матери.
– Чтобы побыть с тобой, – пояснила она. – Чтобы утешить и помочь. – Ей трудно было говорить, горло перехватило, но так всегда было в присутствии матери.
В комнате слышалось только тяжелое дыхание умирающей.
– Мне не нужны ни утешения, ни помощь, – с трудом произнесла Джудит. – Я уже так привыкла без них обходиться, что их отсутствие меня не беспокоит. – Ее губы растянулись в подобие улыбки. – Вместо этого у меня есть гордость… или была. – Она с трудом сглотнула. Матильда взяла чашу с вином и поднесла к губам матери. Та сделала всего один глоток и снова положила голову на подушку. – Но я рада, что ты приехала. – Голос ее был тише шепота и затих совсем, когда глаза остановились на чем-то за спиной Матильды и расширились от страха и изумления.
– Выйди из тени, – прохрипела она. – Я плохо вижу…
Симон сделал шаг вперед, и свет свечи осветил его синий плащ и белую опушку. На белой стене отражалась его тень – смутная и искаженная, напоминавшая больше медведя, чем человека.
– Мадам, – сказал он, подходя к кровати, и, наклонившись, поцеловал ее в холодный лоб.
Матильда увидела, как задрожала мать, и поняла, что той на мгновение показалось, будто призрак ее бывшего мужа вошел в комнату.
– Я виновата, – прохрипела Джудит. – Меня обманули, но все равно я виновата… Может быть, Бог меня и простит, но я сама никогда себя не прощу.
– Успокойся, не надо так убиваться, – прошептала Матильда. – Она сжала ее холодные руки, стараясь отдать им часть своего тепла и жизненных сил. Она слышала, как за спиной рыдает Сибилла. – Мой… мой отец не хотел бы видеть тебя такой.
– Ну, конечно нет… ведь он святой! – Слабый голос был полон горечи. – Его почитают за то, что я считала его слабостью.
Матильда еле сдержалась, чтобы не вскочить и не повернуться к матери спиной. Чтобы не излить всю собственную горечь и раздражение. Наверное, Симон заметил ее борьбу, потому что она уловила его обеспокоенный взгляд. Он слегка качнул головой в молчаливой поддержке, явно советуя промолчать.
Закусив губу, она осталась на месте и вдруг почувствовала радость, что не приехала раньше.
– Я его любила, – прошептала Джудит, и внезапно из ее глаз выкатились две крупные слезы и потекли, по щекам. – Несмотря на все, я его любила. – У нее уже не осталось сил, чтобы плакать. Тело сотрясали судороги.
Матильда в страхе наблюдала за ней, боясь, что она в любой момент может умереть. Однако судороги прекратились, и, хотя Джудит дышала, как давно вытащенная из воды рыба,