Библиотека

Зимняя мантия стр. 37

Размер шрифта
-
+
Тема

построены нормандские крепости. Эдвину все еще обещали в жены королевскую невесту, но Уолтеф сомневался, что Эдвин дождется выполнения этого обещания. Похоже, нормандцы считали, что англичане не годятся в мужья их дочерям, да и племянницам, кстати.

– Эдгар Ателинг сбежал в Шотландию вместе с матерью и сестрой.

Аббат тяжело вздохнул.

– Ты бы тоже мог, будь у тебя такое желание, но я не думаю, что оно есть. Если же ты останешься здесь, то должен смириться с бременем нормандского ига. И плакаться бессмысленно.

Уолтеф скривился.

– Вы хотите сказать – или облегчайся, или выметайся из сортира?

Практичного человека, каким был аббат, не покоробил грубый язык.

– Вот именно. Нечего жаловаться на судьбу. Или принимай ее с улыбкой, или постарайся ее изменить.

Уолтеф почувствовал прилив нежности к маленькому монаху. Улфцитель сильно отличался от его родителя, великого Сиварда Нортумберлендского, но отношения Уолтефа с аббатом напоминали отношения между отцом и сыном.

– Я и пришел к вам за советом. Я сегодня получил известие и не знаю, как мне поступить. Два дня назад в Хантингдон прибыл посыльный с севера.

– Вот как… – промолвил аббат, потирая подбородок.

– Датский король Свейн послал флот в Хамбер – две с половины сотни судов с воинами, готовыми сражаться против нормандцев.

– И ты хочешь, чтобы я посоветовал, присоединиться

ли тебе к ним или воздержаться? – Улфцитель видел волнение и сомнение в глазах молодого человека, и это его тревожило.

Уолтеф сунул руки под мышки, как будто борясь с соблазном, но сразу же опустил их и непроизвольно схватился за эфес своего меча.

– Возможно, это последний шанс англичан освободиться от нормандцев. Мой отец был датчанином, у меня кровная связь с этими людьми на судах. Не думаю, чтобы я покинул свои земли ради сыновей Гарольда Годвинссона, но тут все иначе, я нюхом чувствую победу.

– Для человека церкви победа и поражение пахнут на удивление одинаково – кровью и гарью, – сказал аббат, повернувшись, чтобы взглянуть на долину, откуда они только что ушли.

Уолтеф тоже повернулся, взгляд его был обращен внутрь себя.

– Если я двинусь на север и приму участие в восстании, то, возможно, мне удастся вернуть все земли, когда-то принадлежавшие моему отцу и в которых Годвинссон мне отказал.

– Моркар может иметь на этот счет свое мнение, – заметил аббат.

– Но Моркар лишен моего преимущества – союзников датчан. – На обычно добродушном лице Уолтефа появилось упрямое выражение.

Улфцитель покачал головой.

– Мне кажется, сын мой, неправда, что это не будет иметь для тебя значения. Ты все уже решил. И ты пришел не за советом, ты хотел сообщить мне, что решил присоединиться к восстанию.

– Вы не одобряете?

– Я не одобряю любую войну, – пояснил монах. – Нормандский король уже неоднократно доказывал свои способности полководца. Ты приходил ко мне и рассказывал о тех ужасах, что творились в Эксетере. Неужели эти воспоминания так быстро выветрились из твоей головы?

– Нет, – мрачно сказал Уолтеф. – Я не забываю об этом ни на минуту.

– Тогда почему ты рискуешь подвергнуть свои земли такой же судьбе?

Уолтеф вздохнул.

– Потому что я не участвовал в битве при Гастингсе. Потому что мой народ – датчане и англичане – не нормандцы. Потому что… – Он махнул рукой, давая понять, что не может выразить свои

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.