Зимняя жатва стр. 144
А капрал? Слишком уж долго он оставался в доме один и вполне мог ознакомиться с его имуществом!
«Может, он обезвредил бомбу за десять минут, — думал Жюльен, — а потом обшаривал ящики в надежде что-нибудь стянуть. Вот почему он заставил нас ждать целый час в лесу. Он рылся в шкафах, в бумагах деда… и нашел донесения сыщика — разоблачительный документ о деятельности матери во время войны».
Как досадовал на себя Жюльен, что не позаботился получше припрятать папку. Подобные мелочи являлись лучшим подтверждением того, что он еще ребенок. Он не был способен предвидеть развитие ситуации! За четыре дня отсутствия матери ни разу не вспомнил о коричневой папке! Сотни раз он мог сжечь ее в глубине огорода, а вместо этого только оплакивал свою горькую судьбу! И уж конечно, не задумался о приезде саперов, ибо в глубине души был убежден, что мать вернется несолоно хлебавши. Появление капрала застало его врасплох.
Еще долго стоял Жюльен перед столом, уставившись на пустой ящик, словно компрометирующий документ мог возникнуть там в любую секунду.
Так кто же украл? Мать или капрал? Что, если все-таки капрал, производящий впечатление рубахи-парня, этот верзила-весельчак, любящий праздность, подобно мелкому рантье, загорающий на солнышке и посасывающий трубку?.. Если он — значит, теперь ему все известно о матери и он станет ее шантажировать…
— Жюльен! Что ты там застрял? Спускайся!
Голос Клер заставил его вздрогнуть. На цыпочках, осторожно, выбрался он из кабинета. Мать звала его из гостиной.
— Скорее сюда! Ты только посмотри, что Пьер обнаружил в подвале!
Жюльен спустился, уже зная, о чем она говорит. Этансон просто-напросто нашел дверь в склеп и запасы Адмирала.
— Я и не знала, что там все это хранилось! — Клер размахивала бутылками с шампанским, покрытыми седоватым налетом. — Пьер, вы просто великолепны!
На столе высилась горка консервов и уже хорошо знакомый мальчику окорок.
— Потрясающе! — повторяла Клер, хлопая в ладоши. — Я думала, что твой дед извел все свои запасы, но такое впечатление, что он их даже не касался. Пьер, вы возвращаете нас к жизни! Сначала подарили нам дом, потом пещеру Али-Бабы!
Этансон скромно стоял в дверях, руки у него были покрыты пылью, на лице застенчивая улыбка.
— Устроим-ка мы пир! Но сначала я приведу в порядок посуду. Отпразднуем новоселье как положено. Жюльен, сходи в огород за овощами, а я займусь тарелками, а то ты их перебьешь.
После обеда капрал только раз соизволил вылезти из кресла, чтобы смазать замки и дверные петли. Он работал с беззаботной небрежностью, напевая веселый мотивчик.
«Я знаю, что ты негодяй, — думал Жюльен, уставясь ему в затылок, — и для тебя не секрет, что я это знаю. Одним словом, приятель, поладить нам не удастся».
Больше всего на свете он хотел угадать, где спрятал капрал коричневую папку, но это было трудно. У Этансона была возможность за час, проведенный в доме без свидетелей, подыскать надежный тайник.
Отправившись в огород, Жюльен увидел, как через отдушину подвала из дома удирали зверьки — лисица и барсук, которых вторжение незнакомцев вынудило к немедленному переселению. Он собрал для матери овощи и отнес на кухню. Когда та принялась отчитывать его за грязные следы на только что вымытой плитке пола, мальчик пожалел о времени,