Знаешь, сколько опало во сне лепестков... стр. 11
она действительно соответствовала своему образу крепости. Она сказала: "Поцелуй ее!"
У того паренька лицо покраснело до кончиков ушей, но было похоже, что скорее от возбуждения, чем от стыда. Зверинец, сидевший подле него, радостно заулюлюкал. Собравшись с силами, он пошел ко мне. Я подняла голову и, впившись в него взглядом, произнесла: "Если ты, мать твою, еще хоть на шаг подойдешь, тебе конец!" Похоже, у меня в глазах полыхал настоящий огонь, и мальчик очень мудро остановился. А Яо Шаньшань продолжала заводить себя и народ: "Если уж вышла играть, то играй до конца!" Я посмотрела на нее так, что было видно, что при этом у меня зубы скрипят от ненависти к ней. Когда я играть вышла, ты еще в "Макдональдсе" ела! Она сказала: "Ну, а если нет, то пей! Тот кто нарушает правила игры, должен пить!" Я, не произнося ни слова, подала пивной бокал. Я подумала про себя: "Как тебе угодно, красавица! Неужто ты решила меня бокалом пива споить?"
Однако оказалось, что ненависти у Яо Шаньшань будет поболее моего: когда она повернулась, в ее руках оказалась бутылка "Улянъе", которую она запросто, как минералку, стала выливать в мой бокал. В душе я уже очень жалела о своих словах, мне даже расхотелось жить, но на лице у меня по-прежнему была улыбка довольного воришки. Мне подумалось: "Блин, если б сразу знала, надо было ему разрешить поцеловать меня, от меня же от этого не убудет, да и прыщи вроде как незаразны..."
Налив почти полбокала, Яо Шаньшань остановилась и посмотрела на меня весёлым взглядом, как будто провоцируя меня. Гу Сяобэй, наконец, повел себя по-человечески, взял мой бокал и, собираясь опрокинуть его, сказал: "Это уже слишком". Яо Шаньшань совсем не обрадовалась такому повороту событий: "Чего слишком? Правила не я придумывала!" Гу Сяобэй смотрел на нее, и в его глазах тоже стали появляться искорки гнева. Мне стало его жаль, я вырвала у него из рук бокал и выпила залпом все содержимое, при этом говоря про себя: "Ну, коза, ей-богу, тебе лучше теперь держаться от меня подальше!"
Когда я поставила бокал на место, я, похоже, уже была пьяна, потому что как иначе объяснить то, что глаза Гу Сяобэя мне показались сверкающими всеми цветами радуги, словно бриллианты.
Вечеринка подходила к концу, народ кучковался по интересам: кто-то пел караоке, кто-то танцевал, а кто-то сидел в углу, подперев подбородок и изображал великого мыслителя.
Я не знаю, во сколько закончился наш ужин, в любом случае, когда мы выходили, судя по звукам, у дядюшки Яня все только начиналось.
Не знаю, во сколько мы вышли, но ветер уже лишился тепла, которое ему давало солнце, и дневной зной уже рассеялся. От всей толпы остались только я, Вэньцзин, а также Гу Сяобэй и Байсун со своими пассиями.
Байсун предложил идти продолжать веселье.
Вэньцзин сразу же оживилась, у этой бестии с приходом вечера настроение сразу улучшается, глаза загораются так, что в них даже заглядывать страшно становится! Я же наоборот падала от усталости, и сказала, что моим старым косточкам пора домой на покой. Вэньцзин посмотрела на меня, как будто я ей пару-другую сотен юаней должна. Яо Шаньшань подбежала и, взяв меня