Знак Зодиака Змееносец стр. 93
из-за стола. – Ты что, забыла своё обещание – никакой самодеятельности, а уж тем более без согласования с новым руководством. Я прекрасно помню, чем обычно заканчиваются твои подвиги!
Он в сильном волнении зашагал по кухне.
– Слав, не кипятись! Если поможешь, обещаю, что поеду туда только вместе с тобой! И исключительно в нерабочее время, – уточнила она.
Эти слова и тон, каким они были произнесены, немного успокоили взволнованного эскулапа. Он сел обратно за стол и, глядя жене в глаза, строгим голосом произнёс:
– Если договорюсь, то запомни: поедем исключительно вдвоём.
– Согласна.
Сонин обречённо встал из-за стола, сходил в спальню и принёс оттуда обтрёпанную по краям записную книжку. Полистав пожелтевшие странички, он отыскал нужный номер и сделал телефонный звонок.
– Колька Никифоров, мой старый институтский приятель, нас в гости приглашает. Завтра суббота, и у тебя, как я надеюсь, выходной. Всё верно? – и не дожидаясь ответа, продолжил: – Он сто лет уж работает в областной психбольнице, да и живет по соседству с ней, в посёлке Биофабрика. Ну так что, Киряк, поедешь завтра обратно в Орёл? Не надоело тебе колесить туда-сюда?
– Нет, дорогой, – Олеся Сергеевна обняла мужа и поцеловала в губы. – С тобой – никогда!
***
К часу следующего дня они уже были в гостях у доктора Никифорова. Тот
проживал в небольшом частном домике на краю поселка, на территории которого и располагалась областное психиатрическое учреждение.
Не откладывая в долгий ящик, сразу же по приезду, Сонин обратился к другу со своей маленькой просьбой. Тот любезно согласился помочь, а поскольку он работал в этой больнице уж без малого двадцать лет, то многих постояльцев учреждения знал очень хорошо.
– И кто вас, Олеся Сергеевна, так сильно заинтересовал? – поинтересовался он.
– Кудряшова Любовь Николаевна, одна тысяча девятьсот сорок девятого года рождения, – бодро произнесла Киряк, которая к этому моменту уже выяснила кое-что про мать Галушки.
– Знаем-знаем такую, – махнул рукой Никифоров, – очень любопытная дама. Но гораздо интереснее история её болезни.
Киряк насторожилась, превратившись в один большой сгусток внимания.
– Согласно анамнезу заболевания, её история началась в семидесятом году. Муж Кудряшовой трагически погиб во время самого большого за последние сто лет наводнения в нашем городе. Она тогда ещё студенткой была. В результате психотравмы у неё развилась каталепсия. Проще говоря, она перестала реагировать на окружающих, не входила ни с кем в контакт, самостоятельно не пила, не ела, не чувствовала холода, боли, но самое главное – потеряла способность к самостоятельному передвижению. Знаете, когда-то такое состояние врачи в шутку называли «симптом гипсового пионера». Это когда человеку можно придать любое, даже вычурное положение тела, а он, не прилагая никаких усилий, мог сохранять его неопределенно длительное время. Доктора, которые тогда её лечили, посчитали, что у неё развился истерический вариант каталепсии, а потому длительное время пичкали её большими дозами нейролептиков, транквилизаторов и прочих наших психиатрических прелестей. Но совершенно случайно было обнаружено, что всё это время она была беременна. Представляете, что тут началось? Как только узнали, то, конечно же, сразу всё отменили, но вот каковы были последствия для плода, никто не знает. Да и как дальше складывалась её судьба, я не знаю, только вот лет десять назад её вновь доставили к нам в больницу в схожем