Знак Зодиака Змееносец стр. 94
состоянии. С тех пор она у нас так и лежит в специализированном отделении для подобных пациентов. Только вот за эти годы клиническая картина заболевания заметно изменилась, и мы поменяли ей диагноз на кататоническую шизофрению. Впрочем, вам это мало о чём говорит… А хотите сами на неё взглянуть? Вас со мной пропустят без всяких проблем.
– Да, – почти в один голос ответили Сонин и Киряк.
– Вот и отлично. Маш, мы сейчас до больницы только дойдем, а ты давай накрывай на стол! – крикнул Никифоров своей жене и встал из-за стола.
***
– Писюн, это ты ко мне пришёл, мой мальчик? – совершенно седая женщина с отёкшим полноватым лицом, улыбаясь, смотрела на доктора Сонина, гладя его по руке. – Пришёл-таки к мамочке, проказник.
С каменным лицом Вячеслав Валентинович терпеливо сносил её ласки.
– А ты, Янка-проститутка, зачем сюда припёрлась? – гневно взглянула Кудряшова на Олесю Сергеевну. – Уходи прочь отсюда к своему Тверду, пусть он тебя воспитывает!
Услышав эти слова, Киряк затаилась, боясь спугнуть удачу.
– Мама, не хочу с ним жить. Я хочу с тобой, – тихонько произнесла она.
– Мёртвая ты, мёртвая… Чего тебе ещё от меня надобно?
– Но, мама, посмотри: я живая, – настаивала Киряк, сама же ужасаясь всей этой клоунаде.
– А я говорю: мёртвая. Разве живая сделала бы такое, как ты?
– А что я сделала, мама?
– Сдохла ты для меня! – прохрипела сумасшедшая. – А писюнчик – живой, он с мамочкой остался. Писюн – молодец…
– Мама, а почему ты называешь меня Писюн? – подал голос, молчавший всё это время доктор Сонин.
– Как почему? – нахмурилась Кудряшова и вдруг громко на все отделение завизжала. – Забыл, что ли, какой свисток у тебя!? Хорошо хоть такой сделали, а то бы совсем без пиписьки ходил!
От этих слов Вячеслав Валентинович не сдержался и, забухав через плотно сжатые губы, быстро отвернулся в сторону, прикрывая себе рот другой рукой. Его бил нервный смех.
– Всё-всё-всё, – закудахтал доктор Никифоров, пытаясь успокоить душевнобольную, – Любовь Николаевна, успокойтесь.
Однако ту было уже не удержать. Бухнувшись на кровать, она изогнулась дугой, вытянула руки в стороны и, замерев в таком положении, стала тяжело хрипло дышать.
– Сестра, аминазин! – крикнул постовой медсестре обеспокоенный врач-психиатр, уже торопливо выпроваживая тем временем из палаты случайных посетителей.
Глава 26
Припарковав свою «Ниву» около старенькой пятиэтажки, Сонин затянул ручник и выключил зажигание.
Киряк сидела рядом, насупившись и виновато поглядывая на мужа.
– Слав, не сердись. Я же не знала, что так получится.
– Ага, – угрюмо произнёс он. – Вот только пойди у тебя на поводу… А Никифоров, наверное, в понедельник от заведующего отделением нагоняй из-за нас получит. Ладно,
что произошло, то произошло. Пойдем хоть к Стрелкиным на часок зайдём, раз уж мы в Орёл приехали. Узнают, что были и не зашли, смертельную обиду на нас затаят.
В итоге в гостях они засиделись до позднего вечера, а затем и вообще – остались с ночёвкой.
– Ань, – обратилась к подруге Киряк, помогая той мыть посуду после ужина. – Ты, как я помню, в любой косметике разбираешься?
– Почти, – согласилась та. – А что ты хочешь узнать?
– Понимаешь, тут у меня по одному делу проходит подозреваемая, а у неё дома полным-полно всяких косметических средств совершенно неизвестной мне фирмы. Ещё не выучила её название. Ты глянь,