Знаки и чудеса стр. 162
Здесь Вентрису и Чэдвику впервые удалось вступить в личный контакт с самыми знаменитыми учеными, работающими в данной области. Встреча эта навеки запечатлела в памяти ученых славный образ Вентриса — неутомимого труженика науки.
6 сентября 1956 года в Гэтфилде, недалеко от Лондона, Вентрис погиб при автомобильной катастрофе в возрасте 34 лет.
«Отличительной чертой его была скромность. Он никогда не искал славы и неохотно говорил о тех почестях, что выпали на его долю (а их было немало). Он был всегда строг к себе и невзыскателен, а его покладистый характер, его остроумие и юмор делали его чрезвычайно приятным собеседником и товарищем. Не жалея сил, не считаясь со временем, он всегда был готов прийти на помощь другим. Вероятно, лишь те, кто его знал, могут понять всю трагедию его смерти» (Джон Чэдвик в «Таймсе» от 17 сентября 1956 года).
«Особенно привлекателен светлый образ Вентриса-человека. Пишущему эти строки посчастливилось… встретить его в апреле этого года… в Жиф-сюр-Иветт под Парижем. Вентрис, покрытый загаром, прибыл прямо из Церматта — восторженный поклонник лыжного спорта, он был большим другом нашей страны, с которой был связан с детства. Простой и непринужденный в обращении, он всегда ясно и определенно излагал свое мнение и никогда не отмахивался- от противоположных взглядов. Он всегда обстоятельно рассказывал о своих последних исследованиях и с готовностью давал справки по самым различным вопросам, и все это он делал как само собой разумеющееся, без малейшего следа заносчивости. Особенно поражали глубокие и основательные познания его, архитектора, в области греческой филологии и то, с какой удивительной быстротой и меткостью он схватывал суть новых, возникающих перед ним проблем. Искусный собеседник, он со свойственным лишь ему одному обаянием увлекательно беседовал с греком на новогреческом, а с нами на швейцарско-немецком. Яркое сочетание юношеского задора и зрелого ума — такое впечатление выносил каждый от встречи с этим человеком. Он оставался до конца дней образцом величайшего благородства, несмотря на то что уже довольно рано достиг своими гениальными делами высшей славы» (Эрнст Риш в «Нейе цюрхер цайтунг» от 26 сентября 1956 года).
Наставник и покровитель Вентриса профессор Алан Вейс писал в афинской газете «Катемерини»: «За свою короткую жизнь, оборвавшуюся столь внезапно и трагически, Майкл Вентрис добился бессмертия, дешифровав микенское линейное письмо Б и открыв древнейшую известную форму греческого языка, на которой говорили за 700 лет до Гомера».
Сегодня еще совершенно невозможно оценить все значение дешифровки.
Правда, к великому сожалению ученых — любителей классической древности, среди найденного материала нет больших литературных памятников. Мы сами были вынуждены отказаться от мысли предложить читателю более крупные образцы уже дешифрованных списков и инвентарных описей, этих остатков грандиозной бухгалтерии. Но даже и тем, что имеется, мы обязаны обстоятельствам, которые и поныне воспринимаются нами как трагические. Дело в том, что таблички в своей массе — это временные, подсобные, картотеки; очевидно, содержание их через определенные промежутки времени (возможно, к концу каждого отчетного года) переносилось в списки и описи, а сами таблички уничтожались. Дошли же они до нас только вследствие внезапного разрушения дворца, что, по всей вероятности, сделали враги; в Пилосе даже сохранились последние приказы о всеобщей мобилизации жителей города для отпора вражескому нашествию! Но главным и