Золотая всадница стр. 112
подумать… она даже не предполагала, что его высочество питает к ней какие-то чувства, помимо дружеских. Она уже совершенно овладела собой и даже пару раз улыбнулась своей лучистой, ясной улыбкой. Князь заколебался: может быть, ему и впрямь почудилось? В самом деле, такую воспитанную и утонченную особу, как Амалия, должна была не на шутку задеть его торопливость. Он только-только овдовел и уже хочет жениться на другой, как будто умершая ничего для него не значила. («Совершенно ничего», – в порыве откровенности признался себе Михаил.) Конечно, ей нужно все обдумать, и через положенное время она даст свое согласие. В конце концов, наследник престола есть наследник престола, а когда он станет королем, то сделает все, чтобы его морганатическая супруга была наравне с полновластными королевами.
Чувствуя мучительную неловкость, Амалия все же настояла на том, чтобы проводить князя. Вероятно, современный психолог истолковал бы ее порыв как желание видеть уход незваного жениха.
Однако не успели они сделать и несколько шагов, как в воротах показался всадник. Когда он спешился и бросил повод слуге, князь не без удивления узнал Милорада Войкевича.
Широкими пружинистыми шагами полковник подошел к Амалии и князю. Войкевич не сказал и не сделал ничего особенного: поклонился, улыбнулся, произнес несколько общих слов. Но Михаил перехватил взгляд адъютанта, направленный на женщину, которую он уже считал своей; отметил блеск его глаз, совершенно особенный, когда смотришь не просто на собеседницу – а на ту, с которой тебя связывают не только разговоры; от него не укрылось, как Войкевич усмехнулся краями губ, увидев его, Михаила, рядом с Амалией. И в том состоянии, в котором князь находился, он счел эту усмешку крайне дерзкой.
– Мы не играем сегодня в теннис? – спросил Войкевич у Амалии. Князь его стеснял, и никакого другого вопроса полковник не смог придумать.
– Нет, – ответила Амалия спокойно, – у меня болит нога.
У Милорада имелся наготове ответ о том, что он знает верное средство, как избавиться от боли, но Амалия не дала ему договорить и попрощалась с обоими мужчинами. Сегодня ей было интересно только общество Бреговича и его стихов.
Глава 23
Перчатка
– Ваше высочество!
С его высочеством, который всегда ходил легко и неслышно, являл собой образец учтивости и никогда не наступал никому на ногу, творилось что-то неладное. Прежде всего он вихрем влетел в зал, стукнулся локтем о напольные часы, въехал коленом в изящную консоль с инкрустированной перламутром столешницей и вслед за этим выругался, как люблянский возчик. Одна из двух стоявших на консоли ваз затанцевала, опрокинулась и рухнула на пол, превратившись в крошево осколков.
– Ваше высочество! – пролепетал старый слуга, умоляюще складывая руки.
В ответ его высочество вернулся к консоли и пнул ее с такой яростью, что и вторая ваза с грохотом полетела на пол.
Ах, женщины, женщины! Черт знает что у них в голове! И Амалия хороша! Какой-то адъютантишка с разбойничьей рожей… Подхалим! Зарвавшийся хам! Отребье, пригретое дядей Владиславом! Мерзавец!
– Мерзавец! – рявкнул Михаил на оторопевшего слугу.
– Ва… Ва… ваше высочество… – лепетал слуга, ломая голову, какая муха укусила высокородного князя, обычно столь сдержанного и разумного. – Ваше высочество…
Михаил опомнился, поглядел на осколки, вспомнил, что это были две парные вазы, которые покойный король подарил своей жене, и почувствовал