Золотое побережье стр. 138
двух молов. Час пик, и на выходе из самой оживленной гавани мира пробка почище уличной, скорость – пять узлов. Ничем не лучше, чем на трассе. За левым (если двигаться на выход) молом – Корона-дель-Мар, именно там Каханомоко познакомил Калифорнию с серфингом. Справа, за более длинным молом – Клин, любимое место бодисерферов.
– Интересно, откуда натащили все эти валуны и булыжники, из которых сложены молы? – лениво спрашивает Сэнди. – Тут поблизости ничего такого нет.
– Спроси у Джима.
– А ты помнишь, мальчишками мы добегали тут до самого конца?
– Да. – В самом конце корона-дель-марского мола – металлическая вышка, увенчанная мигающим зеленым огоньком. Одна из волшебных
целей их детства. – Мы были психами, что носились по этим булыганам.
– Знаю! – смеется Сэнди. – Один раз поскользнуться – и с концами. Сейчас бы я ни за что.
– И я. С возрастом мы стали рассудительнее.
– А-ха-ха, ха-ха-ха. Что сразу же мне напомнило – а не пора ли запустить в глаз?
– Только поднимем сперва паруса, а то еще забудем, как это делается.
Сэнди и Таши поднимают грот, яхта бежит быстрее, они правят к югу.
Двигатели выключены. Сзади – белый пенный след. Отражение солнца в воде. Ветер сносит к берегу. Парус вздувается беременным животом.
Сэнди набирает полную грудь воздуха, выдыхает.
– Да, да, да. Наконец свободен. Самое время отметить это дело.
– Тут куда лучше, чем в городе.
Сэнди капает в один глаз, в другой, промаргивается, вздыхает.
– Единственный достойный способ передвижения. Нужно затопить улицы и выдать каждому по катамарану, хотя бы маленькому.
– Мысль.
Намеченная точка рандеву расположена милях в шестидесяти от берега, за островом Сан-Клементе. Остров этот – федеральная собственность, и живут там одни козы. ВМС и морская пехота используют его для своих забав – здесь отрабатываются вертолетные атаки, воздушное и морское десантирование, точечное бомбометание и прочие такие штуки.
Торопиться некуда, корабль с Гавайев прибудет только завтра, возможно даже – завтрашней ночью. Сэнди и Таш почти не разговаривают – их долгое знакомство в этом не нуждается.
Но именно в такой умиротворенной, проникнутой дружелюбием тишине и начинают говорить люди, не склонные обычно к откровенным излияниям. Как-то вдруг оказывается, что Таш рассказывает про Эрику., Он обеспокоен. Чем выше поднимается Эрика в администрации хьюзовского молла, тем чаще и резче критикует она своего непутевого союзника и его эксцентричный образ жизни. А все знают, какой у Эрики Палме острый язык, тут уж мало кто с ней сравнится.
– А чего ей надо? – спрашивает Сэнди. – Она что, мечтает о деловом партнере, детях, респектабельной семейной жизни в дорогой квартире южного ОкО?
– Я не знаю, – говорит Таш, сморгнув пару капель из пипетки.
«Знает он, – думает Сэнди. – Знает, но не хочет знать». И если догадки Сэнди верны, Ташу придется изменить в своей жизни то, чего он не хочет изменять, – чтобы удержать союзницу, которую он хочет удержать. Классическая проблема.
Вот у самого Сэнди союзница надежнейшая из надежных; он постоянно шутит, что Анджела оптимистична биохимически, в ее жилах словно течет смесь из равных частей «Щекотки», «Восприятия прекрасного», «Звонка» и «Калифорнийского зноя». Научись Сэнди приводить своих клиентов в самое обычное для Анджелы состояние сознания, он давно стал бы богатым человеком. Сэнди очень дорожит Анджелой, их союзу уже почти