Золотые вёсла времени или «Уйди-уйди» стр. 4
оказалось, принадлежали их дедушке, запасные. Долго ли я лежал и бредил больницей и Сухаревкой? Да нет, недолго, дети только и успели сбегать за костылями.
— Очень болит? — спросила Алена.
— Побаливает.
— А Гаврик уснул. — Загорелое лицо Кира дрогнуло в улыбке. — Спасибо за помощь.
— Какой Гаврик? — Я начисто забыл про больного пса, но, оглянувшись на ящик, поправился: — А почему он Гаврик?
Кир охотно объяснил:
— Очень просто. Гав! И-ррр-рик!
Неожиданно запершило в горле, защипало глаза — со мной это бывает редко! Что-то знакомое, домашнее отозвалось при имени выздоравливающего пса. Вспомнил: во время войны во дворе бегала черная ласковая собаченция, а хозяином ее был дядя Серега, мой самый белый в мире милиционер. Тесновато да и голодновато было в доме с собакой, но ему все так завидовали... Да, в те времена собак не бросали на произвол судьбы.
— А теперь мы будем лечить тебя, — объявила Алена.
— Как это лечить? Может, вы наложите гипс? Взгляд серых глаз Алены был серьезным.
А лицо... Мне показалось, оно стало розоветь. Нет, даже не розоветь — внезапно золотиться, как быстро восходящее солнце.
— Хочешь, чтоб боль совсем прошла? — спросила Алена таким естественным, без тени сомнения тоном, что я сразу поверил: она знает какой-то секрет.
— Конечно, хочу! Но как?
— Скажи ему, Кир! — Девочка кивнула брату и отступила от меня.
Я взглянул на Кира. Лицо его было медным, непроницаемым. Он сказал:
— Давайте отправимся во времена, когда нога у тебя не болела.
— В какие это времена? — шутливо спросил я, не понимая, что за новая игра ждет меня.
— Ну, когда ты учился, как Алена и я, в пятом классе или, как Ветер, в шестом. Или в каком угодно. Как хочешь...
— Чего проще вспомнить, как я учился в пятом или шестом классе, — улыбнулся я. — Нога все равно саднит.
— Я не про вспомнить. — Голос Кира был суров. — Я про на самом деле, взаправду. Назови адрес и дату. И мы там будем через минуту.
— Ты умеешь путешествовать во времени и пространстве?
Кир пожал плечами: что, мол, за нелепый вопрос?
— Я не путешественник, я проводник, могу помочь переместиться.
Я внимательно вглядывался в лица. Золотое — Алены, медное — Кира, голубое — Ветра. Горячая волна противоречивых чувств охватила меня. Что это — игра? Или на самом деле тот единственный случай, когда невозможное станет возможным? Торопясь, я назвал сегодняшнее число, но другой год и свой старый адрес: 24 мая 1944 года, Грохольский переулок.
— Делай, как я! Делай, как мы! — приказал Кир.
И вытянул руки вперед, сомкнув их «топориком». Остальные выстроились за ним цепочкой, положив руки друг другу на плечи. Кир — Алена — Ветер. Ветер указал мое место — за его спиной. Одной рукой я схватился за его плечо, в другой — держал костыль. Наша колонна медленно двинулась прямиком на забор с надписью: «Опасная зона. Идут строительные работы».
Я пялился на эти буквы, стараясь изо всех сил не упасть, не понимая, что должно произойти.
«Топорик» Кира прорезал дерево. Мы оказались