Библиотека

Золотые вёсла времени или «Уйди-уйди» стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

меня чуть удивленно и повторила, будто пробуя иноземное слово на язык:

— Расшиши... Смешно-то как: рас-ши-ши... Запомним! А почему шантрапа?

— А потому! — небрежно ответил я, сунув руки в карманы старых штанов.

Вдруг откуда-то прилетел пронзительный, такой манящий звук: «Уйди-уйди-уйди!..» Мы разом насторожились, огляделись и, не сговариваясь, бросились на бодрый призыв в глубь сквера.

У шершавого тополя прямо на скамье восседал на самодельной каталке безногий инвалид. Был он в солдатской гимнастерке с медалями — плотный, с крупными чертами небритого лица, огромными ручищами. Туловище с загнутыми штанинами крепко-накрепко прикручено ремнями к доске на шарикоподшипниках. Возле инвалида — ящичек, в котором и таилось изобретение века. Вот инвалид достает сильными пальцами из своего ящика обыкновенную трубочку, дует в нее, и сразу с другого конца выскакивает, надувается красномордый чертик с вытянутыми рожками, и трубка, ко всеобщему восторгу, голосит: «Уйди-уйди-уйди!»

Я заметил, что золотистое лицо Алены стало серебреть, и понял ее. Пробился к скамье, чувствуя, как жарко дышат в затылок мои приятели, спросил, преодолевая стук сердца:

— Сколько, дядь, а?

— Рупь. — Продавец высморкался в несвежий цветастый платок.

Я достал из кармана мелочь, быстро пересчитал. Будь что будет! Кругляши чеканки пятидесятых и более поздних лет затеряются в общем потоке монет.

— Мне надо три штуки! — объявил я, переминаясь с ноги на ногу.

— Сколько наличными? — лениво поинтересовался продавец.

— Два с полтиной.

— Гони.

Я высыпал в твердую, как асфальт, ладонь мелочь. Дядька, не глядя, бросил ее в ящик, протянул три трубки. Потом он достал из ящика деревянные колодки, приподнял свою тележку на вытянутых руках и ловко плюхнулся со скамьи на песок.

Алена бросилась было к нему:

— Давайте я помогу.

— Отзынь! — отмахнулся инвалид.

Он поставил ящичек на свой самокат, как раз на место несуществующих ног, и, резко отталкиваясь колодками, укатил.

Я раздал друзьям сувениры. Они приняли их безучастно.

— А где его ноги? — спросила Алена таким пронзительным голосом, как будто я был виновником несчастья.

— Как где? На войне. Еще война ..

— Дзынь, дзынь! — грустно отозвалась Алена и посерьезнела так, что в один миг превратилась в настороженного, взъерошенного мальчишку.

— Почему же он на самокате, а не в автоколяске? — прошлепал губами бледный Ветер.

— Старик, сейчас нет еще КамАЗа, БелАЗа и прочих АЗов, — напомнил я. — Есть пушки да танки.

— Дзынь, дзынь, дзынь...

— И грузовики! — Кир указал на улицу.

— И грузовики, и телеги, и даже один мировецкий велосипед! — подхватил я. — Айда, покажу!

Мы побежали к моему дому — через сквер, вниз по мостовой, мимо молочной, мимо старых приземистых кирпичных мещанских домов. Дома крепко вросли в землю, цепко держались друг за друга, выстроившись двумя уступчатыми стенами. Дружелюбно и властно втягивало нас булыжное пространство. Мои друзья на бегу то и дело выпускали из трубок красные пузыри, и Грохольский отзывался на их «уйди-уйди-уйди» извечным каменным смешком: «Приди-приди»... Но это слышал один я.

Вот и ароматная крохотная булочная. Наш дом — тридцать три Я дал знак остановиться, первым нырнул в темную арку ворот, на цыпочках проскользнул мимо нашего окна, прорубленного в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.