Библиотека

Золотые вёсла времени или «Уйди-уйди» стр. 8

Размер шрифта
-
+
Тема

Если над ним поработать, — развил мою идею Ветер, — то можно со временем и взлететь.

— Ты и так умеешь летать, — бросил через плечо Кир.

— Я преодолеваю силу притяжения для живых тел, — мягко отвечал Ветер.

Признаться, я ничего не понял в этом коротком диалоге, да и не время было расспрашивать. В сарае стало темно: дверной проем заслонила чья-то мощная фигура. Лохматая башка просунулась вовнутрь, блеснула белками глаз, осклабилась, узрев мой велосипед. В сарай, потеснив нас в угол, влез Вага.

— Ага, писатель, — он быстро ощупал квадратными тупыми пальцами машину, — свистнул вел?

— Не свистнул, а нашел. На свалке, — ответил я, как мог спокойнее.

— Разве он свистит? — вмешалась Алена, почувствовав агрессивность гостя. — Он просто говорит. И почему вы входите, не спрашивая разрешения?

Вага заморгал, разглядывая столь наглую пигалицу, задом вылез из двери, грозно приказал:

— А ну выходи! Разбираться буду! Может, кое-кого и пощекочу!

— Я боюсь щекотки, — пробормотал Ветер, выходя за мной.

— Не бойся, — шепнул я ему, — он просто пугает.

Я-то знал, что в кармане Ваги нож на пружине, но он его вряд ли пустит в ход из-за велосипеда: не такой он подлец и дурак...

1714645924_66336ba479bd1.webp

Вага стоял, широко расставив ноги, всем видом показывая, что он гроза двора. Был он в отцовской тельняшке с рыжими пятнами от смазочного масла и широких штанах, состоящих в основном из заплат. После седьмого класса Вага работал на заводе токарем, мог сделать для «заказчика» любую вещь и взять его в рабство на месяц, два, три. Мы, школьники, расплачивались бубликами, которые получали на завтрак: по бублику в день. Зато когда я потерял продуктовые карточки, мои переживания длились всего полдня: Вага добыл где-то точно такие же талоны, а я больше месяца торговал на Казанском вокзале спичечными коробками, отдавая, разумеется, выручку своему «благодетелю». Отец Ваги погиб на фронте, и он после этого ничего не боялся.

Вага с любопытством осмотрел моих товарищей, дернул Алену за красную майку, а у Ветра пощупал ухо.

— Заграничные? Американские? — спросил он, широко раскрыв белозубый рот.

— Свои, — ответил я, — из соседнего двора. Только приехали. Убери руки, не трожь.

Фраза «из соседнего двора» служила охранной грамотой. Соседей не обижали. Рядом с нами, в доме тридцать пять, жили сущие разбойники и бандиты — Шары, Фингал, Брэк, братья Волы и другие подростки с не менее экзотическими кличками. Они либо дрались на смерть с чужаками, либо затевали очередной набег, но своих особо не трогали. Говорили, что они потомки тех лихих людей, когда-то грабивших обозы скупщиков и купцов, чей путь пролегал через Грохольский к Сухаревке. Не знаю, так ли это, только никого из них я потом не встречал.

Замечание про руки разозлило Вагу.

Он хмуро велел:

— А ну. писатель, выверни карманы!

И выхватил у меня авторучку, стал ее разглядывать, бормоча:

— Ага, заряжается не чернилами, а пулями. Агентурная. Я-то знаю, читал кой-какую литературку.

— Отдай, — попросил я, понимая всю безнадежность моего положения. Я видел, что паркеровская ручка произвела впечатление на парня, но не мог же я объяснить ему, откуда

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.