Зона поражения стр. 472
когда он вышел из такси. Стоянка забита машинами, в глубине стоянки он даже заметил зеленый большой автобус киевского телевидения. Большое мероприятие намечалось. Весеннее солнце, отражаясь в огромных прямых стеклах, просто ослепляло. Дмитриев встряхнул головой, пытаясь прогнать сон. Но голова была тяжелой и еще пьяной. Мысли Макара Ивановича немного путались. Сосредоточиться никак не получалось.
2Оказалось, что он приехал в МОЦ за полчаса до начала мероприятия. Огромный мраморный холл первого этажа был просто забит людьми. Окошки регистратуры все нараспашку. Возле ярких мозаичных панно топчутся десятки людей в ожидании. Фонтан с шелестом выбрасывает воду. Небольшая чаша до краев налита, блестят, отражая солнце, бронзовые рассекатели в радужном легком ореоле. Шум голосов, шаги. Металлические белые двери, ведущие во внутренние помещения, плотно закрыты. Но на стене прикреплена красная бумажная стрелка и надпись: «Вход в конферец-зал».
Несколько минут Дмитриев бессмысленно топтался возле этого указателя. Не мог сообразить, в чем дело. Потом понял. Конечно, в клинике проводятся серьезные международные семинары, по крайней мере, так планировалось еще при строительстве, и здесь в левом крыле должен быть шикарный конференц-зал с буфетом.
До начала заседания оставалось еще почти пятнадцать минут, сквозь стекло было видно, как подъезжают все новые и новые машины. Толпа вокруг густела, кондиционеры, кажется, не справлялись, и стало душно. Ощутив в ногах гадкую похмельную слабость, Макар Иванович хотел присесть на кушетку. Но они были все заняты. Слишком много людей. До блеска вымытый пол, так же как и чаша фонтана, отражал солнце. Мебель изящная. Откуда такие деньги? Ну естественно, можно будет начать статью именно с этих розовых диванчиков: красивый образ, если от него перейти прямо к раковой опухоли, а потом представить всю чернобыльскую зону, как расползающуюся раковую опухоль на теле планеты… Конечно, все это только в том случае, если Макс привезет доказательство — контейнер! И если в руках будет исповедь этого милиционера по фамилии Сурин. С диванчиков можно только начать, если вообще будет эта статья…
«А чего ради я застрял в холле? — спросил себя он. — Собственно говоря, мне нужен новый директор клиники…. — Всплыла в памяти фамилия. — Новый директор клиники Трифонов Тимур Михайлович. Нужно будет попробовать взять у него официальное интервью. Задать ему несколько лобовых вопросов, например о средствах, на которые существует МОЦ. Очень интересно, что он скажет. Не стоит ничего ждать, нужно просто связаться с дирекцией и назначить встречу».
Внутренний телефон находился за мраморным выступом слева от окошечек регистратуры, и к нему стояла небольшая очередь. Приглашенные уже потянулись в зал, когда Дмитриев снял трубку.
— Справочная! Говорите!
— Я мог бы
связаться с директором клиники Трифоновым?
— По какому вопросу?
— Я журналист. «События и факты».
— Вам назначено время?
— Нет… Но я хотел бы…
— Сегодня это невозможно. Позвоните через неделю. — А я мог бы связаться с его секретарем, Валентиной Иващенко?
— Хорошо, — послышалось в трубке. — Соединяю с Иващенко.
В трубке защелкало, и через секунду раздался знакомый голос:
— Тимура Михайловича нет. Он в конференц-зале. — Голос Валентины показался Дмитриеву каким-то совсем чужим, неприятным. — Пожалуйста, представьтесь, я должна зафиксировать ваш звонок.
Валентина не узнала его, и он пытался сообразить, что же еще можно сказать этой женщине. А может быть, узнала все-таки. Просто не хочет говорить.
— Запишите, — сказал