Жребий брошен стр. 128
пни же его, и пусть говорит!
Несколько ударов по ребрам несколько подпортили ведуну настроение, но зато он чуть успокоился и избавился от истерического смеха.
— Ну, говори! — склонился над ним великий Раджаф. — Говори, что он знает?
— Ты совсем забыл… — Олега опять начал разбирать смех. — Ты совсем забыл, о великий, что для этого дела… для лишения девичества… нужны двое! А Урсула — во дворце премудрого Аркаима…
— Да, — выпрямился правитель. — Да, действительно… Женщина… Обряд не закончен, она жива, она умеет говорить. Ладно, чужеземец, скажи, где этот алтарь. Скажи, я отправлю туда охрану. Да говори же, негодяй! От твоих слов зависит судьба всей страны, всего мира! Говори!
— Э-э, нет… — прикрыл глаза ведун. — Э-э, нет, великий Раджаф. Три повешенья для одной жизни — это уже перебор. Больше не хочу. Нешто я не знаю, что ты со мной сделаешь, едва я проболтаюсь. Не скажу. Другое что придумывай, коли Каим спасти желаешь. Может, договоримся.
— Может, ты думаешь, что на дыбе над жаровней висеть будет приятнее?
— А меня там не только жаровня греть будет, великий Раджаф. Меня станет греть мысль о том, что, чем дольше я продержусь, тем вернее, что алтарь найдет твой брат. Первым!
Шипя сквозь зубы, правитель отошел к лестнице, несколько раз ударил ее ребром плотно сжатого кулака,
развернулся:
— Ладно, оставим пока этого чужеземца… А прочих — повесить.
— Да, господин, — скрутил петлю стражник и поманил пальцем Любовода: — Залезай на скамейку.
— Пошел ты…
— Тащите сюда отступника! — зарычал Вений, тоже, похоже, начавший выходить из себя.
Стражники схватили купца, подтащили к скамье, поставили. Вений надел ему петлю и тут же выбил скамью из-под ног.
— Отпустите его, — попросил ведун, не ожидавший, что все случится так быстро. — Отпустите. Он… Он… Он знает, где найти сына русалки!
— Что? — вскинул голову правитель, глядя на бьющегося в петле человека.
— Он знает, где найти сына русалки!
— У-у-у… — Злобно взвыв, великий Раджаф выхватил меч из ножен одного из стражников, крутанулся вокруг своей оси и перерубил веревку над головой купца.
Олег еле откатиться успел, как его сотоварищ рухнул на пол рядом. Правитель ткнул мечом ему в горло, затем в кадык Олега, снова в горло купца, потом зашипел, с замаха рубанул скамью, дернул меч к себе — но тот весьма прочно засел в дереве. Правитель дернул его сильнее, потом бросил, схватился за оружие другого стражника:
— Дай сюда!
Олег снова ощутил прикосновение к коже под подбородком острой холодной стали:
— Кажется, здесь кто-то решил позабавиться со мной? Вам нравится меня злить? — Клинок перепрыгнул на горло Любовода: — Ты действительно знаешь, где найти сына русалки?
— Я знаю, зачем он сюда приплыл… — медленно проговаривая слова, ответил новгородец.
— И? Зачем? — тихо поинтересовался великий Раджаф.
— Отомстить. Водяной народ хочет тебе отомстить… Ты уничтожил в реке всю нежить, всех русалок, ты убил все, до чего только мог дотянуться. Сын русалки приплыл, чтобы отомстить.
— Интересно, как он сделает это один, коли мне не смог противиться весь их народ?
Олег увидел, как под нажимом клинка кожа на горле Любовода прогибается. Еще миг, и на ней проступила кровь.
— Седьмой осколок… — просипел купец.
— Что? — отступил от него правитель.
— Он привез седьмой, последний осколок, которого не хватает, чтобы собрать книгу.
— Ты знаешь, где его найти?