Библиотека

Жребий брошен стр. 126

Размер шрифта
-
+
Тема

то милость. Коли повезет, судно выпросить удастся — но того не более. Однако же пользы от лодки нам мало. Добыча и товары-то все наши у Аркаима на сохранении. Сам помысли: рази отдаст он их, коли предадим его столь явно? Теперича с иной стороны поглядим. У Аркаима ладей нет. Но все наши товары и добыча у него. Опять же, мы ему не за страх, а за награду служим. Оттого и награда должна быть немалою. А теперича представь, какую плату с него за осколок, столь для него важный, истребовать возможно? Раджаф сам проговорился, как самоцветами братец его трюмы засыпал. Вот оно, богатство-то, колдун! Столько самоцветов получим, зараз и не снести буде! На Руси себе избы из золота отстроим, на золоте есть станем, на золоте спать.

— Жестко на золоте, и холодно…

— Да шучу я, друже! — Рассмеявшись, купец хлопнул его по плечу. — Но казну скопим такую, что и князю киевскому в мечтах не виделась! Нешто с таким-то богатством нам ладьи купить не удастся? Верно сказываю, друже? Уходить нам надобно, к Аркаиму мудрому уходить.

— Ты кое-что забыл, Любовод. Если мы отдадим последний из осколков книги Аркаиму, он принесет Урсулу в жертву своему богу.

— Ну и что?

— Он убьет Урсулу, Любовод!

— Ну и что, друже? Я тебе другую невольницу куплю, еще краше. Десять куплю. Да что десять — сотню! Любых годов, любых волос, любых глаз, любого тела: выбирай!

— А ты, друже, ты бы Зориславу свою так на самоцветы поменял?

— Ну, ты скажешь, колдун! — искренне поразился купец. — То же невеста моя любая, жена будущая, мать детей моих, продолжателей рода нашего! А это рабыня простая, невольница, полон торкский. За них на торгу хорошем по две гривны дают и на дороговизну жалуются!

— Ой, мама… — заворочался на полу холоп. — За что же так, боярин?

— Ты вставай, вставай, — предложил Любовод. — Еще и я добавлю. Ты почто правителю про невольницу боярскую рассказал, чучело лесное?

— А разве не правда сие?

— Тебя про правду спрашивают, олух? Ты почто язык распустил? Мы с князем здешним уж и без стражи беседовали, и гостями считались. А из-за слова твоего ныне опять в порубе сидим. Как на дыбу нас для спроса нового поволокут, мы теперича с колдуном на тебя все валить станем. Попробуешь, каково у ката под кнутом оправдания искать.

— Да ведь не солгал я никому, — испугался холоп. — Токмо правду поведал. Как заговорили, так и припомнил, какие глаза у невольницы боярской…

— За то и отвечать станешь. Какие глаза, когда углядел, отчего не признался, куда дел…

Люк распахнулся, вниз посыпались воины — человек шесть. Навалились на пленников, скрутили руки им за спины. Затем вниз неторопливо спустился великий Раджаф, скромно присел на ступеньке лестницы:

— Давай, Вений.

Один из стражников, поставив на попа скамейку, ловко влез к осветительному окошку, просунул под ближнее к стене бревно веревку, спрыгнул, поставил скамейку нормально, ловко связал петлю, повернулся к правителю:

— Кого первого, господин?

— Этого, — указал на Олега великий Раджаф. — Слушай меня, смертный. Ты продал Аркаиму девицу, из-за которой вскорости рухнет вечный и прекрасный Каим, оставленный мне отцом моим, доверенный советом старейшин и жрецов. За это ты будешь предан смерти. Вений, вешай его.

— Давай, — кивнул стражник, — залазь на скамейку.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.