Журавленок и молнии стр. 262
"Он совсем не умеет доказывать правоту", – подумал Журка. И в это время позади Журки раздался Горькин голос:
– А когда украли марки?
Маргарита Васильевна подумала и довольно благожелательно сказала:
– Пятого числа, после обеда… Ты что-то знаешь?
– Я знаю, – сказал Журка и встал. – И Валохин знает. – Он оглянулся на Горьку. – И многие… Сухоруков ничего украсть не мог. Он с обеда до вечера катался на санях на Маковой горе.
– Откуда это тебе известно? – недовольно спросила Маргарита Васильевна.
– Потому что мы там тоже были. Валохин, Брандукова, я… и еще ребята… С утра в ТЮЗе, на "Синей птице", а потом до вечера на горе.
– В хорошей компании ты там резвился…
Журку кольнула злая досада: что Маргарита зря придирается?
– При чем тут компания? Просто на одной горе были. У него своя компания, у нас – своя…
– Вот именно! Так почему ты, Журавин, заступаешься за этого хулигана Сухорукова?
Журка мельком глянул на Граблю. Тот стоял уже более уверенно.
– Я не за него заступаюсь, а… ну просто потому, что он не виноват! Если бы виноват, я бы не заступался. А теперь получится, что на Сухорукова все свалят, а настоящего жулика не найдут.
– Не считай, что все взрослые глупее тебя, – отрезала Маргарита.
– Я не считаю, что все… – вырвалось у Журки, и он даже испугался.
Но в это время кто-то из девчонок перебил его:
– А может, вы не пятого катались.
– Ага! Или там был совсем не Грабля – ехидно сказал Горька.
– Или вообще ничего не было. Ни пятого числа, ни горы, ни каникул, – подала голос Иринка.
– А чего! Может, правда все перепутали! – вмешался Толька Бердышев – балда и лентяй. Ему было безразлично, за кого заступаться: лишь бы подольше галдели, тогда авось не вызовут к доске.
– Чтобы все перепутать, надо быть малость больным, как Бердышев, – сердито ответила Иринка.
– Или малость пьяным, как твой папа, – сказал Бердышев.
Наступила резкая тишина. Секунд на пять. Потом все случилось очень быстро. Иринка рванулась в проход между партами, со звоном залепила Бердышеву учебником по щеке и выскочила из класса. Но все же она чуточку опоздала. Борька Сухоруков дотянулся до Тольки раньше и успел отвесить ему по загривку могучего леща. Поэтому Журка оказался только третьим. Он перелетел через парту с Лавенковым и Светкой Гарановой и кулаком врезал Тольке между лопаток. И выскочил следом за Иринкой.
Иринка стояла в конце коридора. Вцепилась в батарею и смотрела в окно. Коротко оглянулась
на Журку. Глаза были блестящие, но сухие.
– Не вздумай зареветь, – сказал Журка.
– Не вздумаю. Из-за какого-то идиота…
Но она часто дышала, и Журка понял, что разреветься она все-таки может.
– Ришка, – сказал он, – Бердышев просто тупая свинья. А за тебя все ребята…
Подошли Сухоруков и Горька. Почему они здесь? Выскочили следом? Или Маргарита выставила? Грабля потоптался и неловко сказал:
– Спасибо, парни…
Ему не ответили, не до того было. Он вздохнул и отошел. Горька сообщил задумчиво:
– Я Бердышеву въехал по уху. Для комплекта.
Иринка вдруг сказала:
– Ох, ребята, будет нам теперь! И все из-за меня.
–