Журавленок и молнии стр. 264
ты мог бы кинуться в драку? На своего наставника? На пе-да-гога? Может быть, ты кинешься на меня?
"Что ему надо?" – тоскливо подумал Журка. В классе стало тихо. Видимо, вопрос завуча озадачил всех. И вдруг поднялся Сашка Лавенков. Сказал ясно так и ровно:
– Нет, ему на вас нельзя. Вот если наоборот – другое дело.
– Что? – озадаченно спросил Виктор Борисович. – Что наоборот?
– Я говорю, что вам, наверно, можно, – разъяснил Сашка, и в голосе его прорезался негромкий звон. – Возьмите его за ухо и головой о дверь. Как Вовку.
Было тихо, а стало еще тише. Виктор Борисович шелестящим шепотом сказал:
– Что? Как ты смеешь? Какой Вовка?
– Мой брат. Лавенков из третьего "Б", – разъяснил Сашка. – Вы, конечно, уже забыли. Он вчера бежал по коридору, а вы его за ухо хвать и в учительскую поволокли. И лбом о косяк.
Виктор Борисович коротко задохнулся:
– Ты… Ты… Это чудовищная клевета! Это… Ин-си-ну-ация!
– Я не знаю, что такое эта ин… си… В общем, не знаю, – холодно ответил Сашка. – Только Вовка никогда не плачет, а вчера пришел со слезами. И ухо болит до сих пор.
– Ты лжец!
– Нет, – сказал Сашка.
Он стоял прямой, спокойный. "Он совсем не боится, – подумал Журка. – Потому что у него есть брат. Он заступается за брата. Не страшно, если за брата… или за сестру…" И Журка сказал:
– Лавенков не врет. Он вообще никогда не врет. Он командир нашего отряда.
Виктор Борисович дернул головой с гладкими бесцветными волосами и тонким пробором. Глянул не то на Журку, не то сквозь него и повернулся к Маргарите.
– Всем! – сказал он с частым придыханием. – Всем! Вот этим… и ему… – Он ткнул в Лавенкова. – За третью четверть поведение "неудовлетворительно"! Всем! Я доложу сейчас директору!
Он почти бегом заспешил к выходу – маленький, худой, похожий на мгновенно состарившегося мальчика – и со стуком закрыл за собой дверь.
– Достукались, – горько сказала классу Маргарита Васильевна. Пять "неудов" за четверть. Прекрасные показатели! Как ты думаешь, Лавенков?
– А почему пять? – Лавенкова, кажется, ничуть не тронул грозящий "неуд". – Бердышев, значит, ни в чем не виноват? Так и отсидится?
Все повернулись к Тольке. Он сидел, хлопая белыми ресницами. Будто хотел сказать: "А я-то при чем?"
– Разберемся и с Бердышевым, – неуверенно пообещала Маргарита Васильевна.
– А Лавенкову за что "неуд"? – спросил Журка.
– За безобразную грубость! – отрезала Маргарита.
– А-а! – протянул Димка Телегин. – Это значит, Санька сам таскал своего брата за ухо! А свалил на Виктора Борисовича.
– Телегин! Ты тоже хочешь заработать?
– А я не боюсь, – весело заявил Димка. – Подумаешь, поведение снизят. Пять лет впереди, сто раз еще исправлю.
– Это у тебя-то пять лет впереди? С такими-то замашками? Кто тебя возьмет в девятый класс? Как миленький отправишься в ПТУ.
– А что ПТУ, штрафбат, что ли? – спросил Митька Бурин. – В некоторые училища конкурс, как в институты.
– В такие училища, дорогой мой… – начала Маргарита, но тут открылась дверь, и все вскочили: вошла директор Нина Семеновна.
– Садитесь, садитесь, ребята… Маргарита Васильевна, говорят, что-то веселенькое выкинули наши детки, а?
Она была