Журавленок и молнии стр. 307
Валерика была мольба: "Ты только больше не спрашивай меня про брата, ладно?"
"Не буду", – глазами пообещал Журка и сказал:
– Читали, а не помнишь…
– Нет, я помню, – откликнулся Валерик. – Это с кошкой на кладбище… Это же все не по правде.
– Что не по правде? Том Сойер?
– Да нет. Про бородавки…
– А ты бы пошел на кладбище ночью?
Валерик улыбнулся слабо, но уже без опаски. Сказал доверчиво:
– Не… Это страшно…
– А я ходил. Ну так, чтобы себя проверить, – сказал Журка. Он вовсе не хвастался. Просто чувствовал, что надо продолжить разговор. Хоть о чем, лишь бы говорить. – Я ходил, и кошка там была. Только не дохлая. Вернее, кот. Его какие-то гады к кресту привязали… Теперь он у нас живет… Это в Картинске было, там кладбище недалеко от нашей улицы. Но оно не страшное, старое, вроде парка. Так что ничего особенного…
Валерик слушал, уже не пряча глаз. Потом сказал, сочувствуя Журке:
– Все-таки страшно… Все-таки это не парк.
– Ну, конечно, не парк, в парке веселее, – согласился Журка. – А ты в парке часто бываешь?
– В каком?
– В каком! В центральном, конечно. Там, где всякие аттракционы.
– Не… Я только два раза, давно. Он же далеко.
– Не так уж далеко. Сел на "шестерку" и доехал без пересадок.
– Я знаю. Одному неохота…
– Ну… – сказал Журка, будто переступая черту. – Если хочешь, поехали вместе.
Валерик удивился, весь как-то вскинулся, недоверчиво помолчал и спросил:
– Когда?
– Хоть сию минуту, – стараясь говорить небрежно, отозвался Журка.
– Давай! – с торопливой готовностью сказал Валерик. Схватил с травы перчатки, задрал на животе свитер, сунул перчатки под резинку на поясе и опять опустил подол. Смешно получилось, будто под свитером надулся большой живот. Журка засмеялся:
– Ты что, так пойдешь? В этом малахае и с таким пузом?
– Ой, правда, – виновато
сказал Валерик. Скинул в траву кепку, сдернул через голову свитер, бросил перчатки. Окликнул одного из малышей:
– Толька, я больше не играю. Надевай это все, если хочешь. Вставай за меня.
Бойкий веснушчатый Толька охотно забрал вратарское снаряжение, а Валерик робко спросил Журку:
– Так можно?
Он остался в белой майке с рукавами, на которой оранжевой и черной краской была напечатана улыбающаяся рожица тигренка. Она полиняла от многих стирок, но все равно выглядела задорно, по-боевому.
– В самый раз. Поехали, – сказал Журка. И спохватился: – Подожди. Ты зайди домой, маме скажи, что поехал…
Мамы нет, она еще не скоро придет, – чуть насупившись, объяснил Валерик. – Она к тете Лене поехала, чтоб насчет обмена комнаты договориться. Нам с этими соседями не житье…
Журку смутила его взрослая озабоченность. Но Валерик уже думал о другом. Он смотрел на Журку преданно, нетерпеливо и с беспокойством: "Ты не передумал?" И вдруг сказал:
– Может, ты думаешь, у меня денег нет? У меня полтинник есть. Вот… – Он неловко полез пальцами в плоский кармашек у пояса.
– У меня тоже есть, – весело откликнулся Журка. – На карусель хватит. У тебя голова на каруселях не кружится?
– Не-е…
Не бойся грома…Писать большие письма Журка не любил. Потому что рука