Библиотека

Журавленок и молнии стр. 309

Размер шрифта
-
+
Тема
опять надулся. Кажется, сильно. Потому что я целый день был в парке с Валеркой, а Горька меня ждал, ждал… Но, понимаешь, нельзя было, чтобы Горька и Валерка вместе… Пока нельзя. Валерка его боится. Вернее, стесняется как-то… Я Горьке вечером хотел объяснить: «Понимаешь, так получилось, ты не обижайся…» А он: «Я и не обижаюсь, насильно мил не будешь». И пошел домой.Вот это меня сегодня сильно грызет.А еще грызет что-то непонятное из-за сегодняшней съемки для телепередачи. Да нет, я не боюсь, что плохо сыграю, и даже не волнуюсь, только кажется, что может что-то случиться. Вот этого боюсь, сам не знаю почему… Но ничего, это я переборю. И опять на всякий случай надену под майку свой старый пионерский галстук…"

Из-за съемки во всех классах отменили последние уроки (вот была радость в школе!). Учителя быстро отправили ребят по домам. Хорошо, что погода теплая, – в раздевалке никакой суеты. Среди учеников нашлись несознательные личности, которые пытались укрыться в разных классах и кабинетах: им хотелось потом просочиться в зал и поглазеть на телекамеры и операторов. Однако этих нарушителей быстро выловили и проводили к выходу. Им осталось разглядывать громадный серебристый фургон с буквами "TV" и два автобуса, которые стояли у школьного крыльца. От фургона и автобусов тянулись к школьным окнам толстые резиновые кабели.

А в школе стало пусто и гулко, как в каникулы. Только в зале возились у больших глазастых телекамер и многочисленных светильников молодые бородатые дядьки, а в раздевалке спортзала натягивали на себя театральные костюмы участники спектакля. Да в учительской переговаривались учителя – одни остались по делу, другие – из любопытства (их-то не выгонишь, как ребят)…

Журка украдкой поправил под футболкой галстук и торопливо натянул через голову узкую бархатную курточку с пышными рукавчиками у плеч и широким кружевным воротником. Подошел к молчаливому Горьке, сказал тихонько:

– Застегни, пожалуйста…

Это означало: "Горька, не сердись на меня. Я нисколечко не хотел тебя обижать. Я же не виноват, что так получается…"

Горька неторопливо и старательно затянул у Журки под воротником застежку-молнию. И ничего не сказал.

– Спасибо, – подождав, проговорил Журка.

Горька, наверно, не слышал. Он уже влезал в клетчатый комбинезон дежурного шута.

"Ну и пусть! – с резкой досадой подумал Журка. – В чем я виноват?"

Он кинул на плечи плащ и, позванивая шпорами, пошел из раздевалки. Почувствовал, что Горька смотрит вслед, но оглядываться не стал.

По звонким пустым лестницам Журка поднялся в зал. Здесь то зажигались, то гасли жгучие белые рефлекторы. На сцене стояла декорация комнаты принца. За кулисами басовито вякали электрогитары и подавала голос флейта. Журкина тревога почти угасла. Стало расти привычное праздничное волнение, как всегда перед спектаклем.

Два бородатых оператора о чем-то негромко спорили с третьим, курчавым и темноволосым. Он держал в руках большой аппарат, видимо, кинокамеру. Что-то нервно говорил, качая камерой в сторону сцены. Потом отвернулся и, прихрамывая, отошел. Встретился взглядом с Журкой и вдруг улыбнулся. Незаметно, одними глазами, но так по-хорошему. Журка тоже улыбнулся и спросил:

– У вас кинокамера?

– Совершенно верно, ваше высочество, – отозвался курчавый оператор.

– А говорили, что будут на магнитную пленку снимать.

– Правильно, в основном на магнитную. А я на всякий

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.