Библиотека

Журавленок и молнии стр. 312

Размер шрифта
-
+
Тема

снова он увидел залитое слезами, измятое лицо женщины, услышал ее беспомощный голос: "Я же его люблю, он же сыночек мой…" И теперь он четко знал, что это было лицо Валеркиной матери…

– Ей кинокадры, а людям горе. Ни над кем, даже над виноватыми людьми, нельзя так издеваться, – уже совсем бесстрашно проговорил Журка.

– Журавин, Журавин, – изменившимся голосом произнесла Нина Семеновна. – Ты позволяешь себе лишнее.

– Тогда отпустите меня домой, – тихо попросил Журка.

– Домой – это невозможно. Ты смеешься? А спектакль? Ты должен сниматься, это твой долг. Понимаешь? Долг.

– Нет.

Виктор Борисович, Маргарита Васильевна и завуч Алла Геннадьевна качнулись к нему. Директор остановила их движением ладони.

– Журавин… Здесь собрались десять взрослых людей. Опытных, знающих свое дело и, уверяю тебе, неглупых. И все говорят тебе: "Юра, ты ошибаешься". Почему ты не можешь нам поверить? Почему ты, еще мальчик, считаешь, будто ты прав, а все взрослые не правы?

У Журки заболела голова, словно опять зажглись рефлекторы. И он сказал сквозь эту боль:

– Взрослые, конечно, всегда правы. Но я еще не взрослый. Зачем мне эта ваша правота?

– Я тебя не понимаю.

– Брандукова не стала бы сниматься, если бы узнала, кто режиссер. А я, значит, должен быть предателем?

– Но Брандукова уехала во Владимир. – вмешалась Маргарита Васильевна. – Она никогда не увидит этой передачи!

– Если не увидит, значит, можно? – сказал Журка. И услышал резкий короткий смех. Это зло и непонятно засмеялся у кулисы Горька.

– Но кто же виноват, что все так сложилось! – воскликнула Маргарита Васильевна. – Нельзя же из-за одного случая срывать общее дело! Теперь с Брандуковой все равно ничего не исправить! Что же делать?

Журка не знал, что надо делать. Но он точно знал, что делать не надо.

Не надо сниматься.

– Я пойду? – спросил у Нины Семеновны Журка.

– Никуда ты не пойдешь! – Она крикнула это уже без всякого добродушия. – Довольно комедий! Эмма Львовна, у вас все готово? Сейчас будем начинать!

– Нет, – сказал Журка. И увидел, как внизу у сцены ходит взад-вперед незнакомая седая дама (наверно, тоже с телестудии). Она ходила, держалась за виски и повторяла:

– Немыслимо. Немыслимо. Какой-то мальчишка… Это не позволяют себе заслуженные артисты…

– Наверно, он думает, что передача нужна мне, – с резкой насмешкой произнесла Эмма Львовна. – Да объясните вы ему, что передача нужна тысячам зрителей. Нужна вашей школе. Людям нужна! И объясните ему, что простаивает техника! Из-за него. Он знает, во сколько обходится минута простоя телевизионной аппаратуры? А если студия предъявит счет его родителям? Они же не расплатятся всю жизнь!

Голова перестала болеть, но слегка кружилась. И было все как во сне, когда снится бой и очень обидно, что ты в этом бою один и не сможешь победить. Но это был не сон. Журка сказал:

– Сам расплачусь, если надо.

– Вы посмотрите! – воскликнула завуч Алла Геннадьевна. – Какой миллионер! Ты что, наследство получил?

– Да, – сказал Журка и подумал, что пусть. Дедушка не обиделся бы за книги. Он же сам писал: надо делать по-своему, если считаешь, что прав.

Откуда-то издалека, из зала вдруг дошел до сцены спокойный и молодой голос:

–

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.