Звездолет с перебитым крылом стр. 60
осядет, как апрельский снег под солнцем, превратится в траурный шепот, он заполнит собой все, будет шелестеть даже во сне. То лето восьмидесятого года останется самым счастливым временем моей жизни. Оно покроется пылью, но не забудется. А дальше все будет по-разному, иногда хорошо, иногда не очень, но никогда на меня больше так честно не посмотрят звезды.
Звездолет не полетит. Его даже не построят. Никому не нужны будут эти осколки мирового льда, зависшие в пустоте.
Пройдет пятьдесят лет, и я увижу его снова, это будет пятница. Утро, жизнерадостные новости, передача «Ежедневный бросок», моя любимая.
Я, измученный бессонницей, буду сидеть на диване и ровно в половине восьмого проснется Волна, утренний «Ежедневный бросок».
Сначала про отдых на южных побережьях, потом про кредиты, потом про новый «Тандер» на полярных батареях, купите «Тандер» и отправляйтесь на нем к южным побережьям.
Потом про культуру, потом погода, потом сводки с полей и новости техники. Пройдет всего пятьдесят лет, и я увижу его снова.
«Ежедневный бросок».
Физики Зеленоградского кластера решили проблему рассеивания луча и представили прототип ручного импульсного генератора.
Обычно я не очень смотрю новости, больше слушаю, но почему-то в тот раз я взглянул.
Я увидел его в руках у невысокого улыбчатого человека в белом халате.
Он немного отличался — и разрядная трубка, и ребристые накладки, и сама рукоять. Он был серебристого цвета, но спутать его ни с чем другим я не мог. Тот же косой скос экранов ствола, тот же массивный тыльник, та же рукоять, отлитая из резины и металла одновременно.
Такой же, как выпал из куртки Анны.
Только из рукояти этого торчал толстый силовой кабель, тянущийся к чему-то по размерам весьма напоминавшему космический ранец. Белый халат пояснил, что пока не удалось справиться с критическим весом аккумулятора и для всего лишь единичной накачки импульса требуется энергоноситель весом в пятьдесят килограмм. Но при снижении веса хотя бы до десяти килограмм и увеличении емкости батарей можно с уверенностью говорить о том, что ручное лучевое оружие создано. Пока же это всего лишь полностью рабочий прототип.
В доказательство белый халат улыбнулся и выстрелил.
Из ствола на секунду вырвался прозрачный зеленый луч. Он уперся в стальной блок толщиной в метр, пробил его насквозь, воткнулся в бетонную стену. Металл вскипел, бетон выгорел и стек на пол яркими багровыми наплывами.
Белый халат воинственно дунул на ствол и сообщил, что скоро его лаборатория решит проблему с энергоносителем и нашей армии на вооружение поступит непревзойденное штурмовое оружие. Что, безусловно, раз и навсегда качнет маятник в нашу сторону.
Я продолжал сидеть и смотреть «Ежедневный бросок».
Ранний вечер на берегу.
Еще веселое солнце. Анну. Дюшкин хрип и пузыри у него на губах. Марка, заходящего ко мне сбоку и осторожно, незаметно выпускающего в ладонь нож, и движение головы Анны — нет. Нет. Не надо.
А потом Дюшка выплюнул воду.
— Жив, — сказал я.
— Мама, — сказал Дюшка.
— Ребра ему сломала, — сказала Анна и улыбнулась.
— А как без этого? — усмехнулся Марк. — Без поломанных ребер и не бывает.
Не бывает. Дюшка простонал.
— Ты мне тоже тогда сломала, помнишь? — Марк окончательно зашел мне за спину.
И я чувствовал. Что он готов, готов выхватить нож из