Юмористические стихи, басни - стр. 2
Драматург Николай Робертович Эрдман известен как автор двух пьес: «Мандат» и «Самоубийца». Первая — принесла начинающему автору сенсационный успех и оглушительную популярность, вторая — запрещена советской цензурой. Только в 1990 году Ю.Любимов поставил «Самоубийцу» в Театре на Таганке. Острая сатира и драматический пафос произведений Н.Р.Эрдмана произвели настоящую революцию в российской драматургии 20-30-х гг. прошлого века, но не спасли автора от сталинских репрессий. Абсурд советской действительности, бюрократическая глупость, убогость мещанского быта и полное пренебрежение к человеческой личности — темы сатирических комедий Н.Эрдмана вполне актуальны и для современной России.
Помимо пьес, в сборник вошли стихотворения Эрдмана-имажиниста, его басни, интермедии, а также искренняя и трогательная переписка с известной русской актрисой А.Степановой.
Жил-был сельский поп Вавила.
Уж давненько это было.
Не скажу вам как и где
И в каком-таком селе.
Поп был крепкий и дородный,
Вид имел он благородный,
Выпить – тоже не дурак.
Лишь имел плохой елдак.
Очень маленький, мизерный.
Так, хуишко очень скверный-
И залупа не стоит,
Как сморчок во мху торчит.
Попадья его Ненила
Как его не шевелила,
Чтобы он ее поеб-
Ни хуя не может поп.
Долго с ним она возжалась:
И к знахаркам обращалась,
Чтоб поднялся хуй попа.
Не выходит ни кляпа.
А сама-то мать Ненила
Хороша и похотлива.
Ну и стала всем давать-
Словом сделалася блядь.
Стала вовсе ненаебна
Ненасытная утроба.
Кто уж, кто ее не еб:
Сельский знахарь и холоп,
Целовальник с пьяной рожей,
И приезжий и прохожий,
И учитель и батрак-
Все совали свой елдак.
Благочинному давала-
И того ей стало мало:
Захотела попадья
Архирейского хуя.
Долго думала Ненила,
Данное издание предлагает читателю избранную коллекцию знаменитых на весь мир гариков. В книгу вошли произведения из всех существующих на сегодняшний день циклов (в том числе из неопубликованного «Десятого дневника»), расположенных в хронологическом порядке.
Иван Барков.
КОРОЛЬ БАРДАК ПЯТЫЙ
(хуевая трагедия
в нескольких действиях)
Дворцовая зала с камином, около которого сидит король Бардак
в парике. Ноги его покрыты бордовым пледом, поверх которого
лежит старый морщинистый член.
Король: (перекатывая член с ладони на ладонь)
О, если б в час давно желанный
Восстал бы ты, мой длинный член,
То я поеб бы донну Анну
И камер-фрейлину Кармен.
Я перееб бы всех старушек,
Я б изнасиловал девиц,
Я б еб курей, гусей, индюшек
И всех других домашних птиц.
(с рычанием)
Я сам себя уеб бы в жопу...
Фу. Размечтался. Там стучат.
Кармен, спроси, чего хотят!
Принес какой-то хуй Европу!
После продолжительного отсутствия разболтанной походкой вхо-
дит Кармен. Подолом юбки протирая себе спереди между ног.
Томно говорит:
Кармен:
Там, сударь, ебари пришли.
Сосватать вашу дочерь.
Меня в передней поебли-
Скажу– не плохо очень.
Король:
Да, видно, сильные мужи,
Просить скорее прикажи.
Затем подумай о гостях-
Нельзя встречать
1
Ты, конечно же, не знала
То, что я конкретно знал,
То, что ты тогда ласкала
Не меня, а мой астрал.
Говорила, что любила,
Я на этот счет острил,
Ты под пьяную косила,
Я под трезвого косил.
Но под нами был диван,
А над нами потолок,
Я был молод и был пьян,
И, конечно, одинок:
Ты из рук меня поила,
Я тебя как водку пил
И острил, ты говорила,
Чтоб язык я прикусил.
Отомстила мне гордячка,
В миг сближенья наших тел –
Назвала себя горячкой,
И я просто:
Остолбенел.
2
Случайно проснулся
И не понимаю –
Стою я на крыше
Вагона трамвая.
Что это опасно –
Я осознаю,
Я не понимаю,
Зачем я там стою?
Ну, я понимаю,
Проснуться с похмелья
В совсем не знакомой
И чужой постели.
Бывает занятно,
Я так думаю,
И где-то в душе-то
Оправдываю:
А как объясню я
Жене или маме,
Настоящее издание наиболее полно и адекватно представляет творчество В. Высоцкого (1938–1980).
Первый том составляют песни, написанные в 1960–1980 гг.
Второй том настоящего издания представляет стихотворения В. Высоцкого, песни, написанные им для театра и кино, а также прозаические произведения.
В связи с отсутствием у многих произведений авторских заголовков, для поиска нужного произведения читателю рекомендуется воспользоваться содержанием каждого тома или общим алфавитным списком, оснащенных гиперссылками:
Содержание 1 томаСодержание 2 томаАлфавитный указательДанный файл представлен исключительно в ознакомительных целях. После ознакомления с содержанием данного файла Вам следует его незамедлительно удалить. Сохраняя данный файл вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено.
Публикация данного документа не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует культурному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все авторские права принадлежат их уважаемым владельцам.
В данном сборнике собраны озорные частушки, задорные, выразительные и свежие. С этими шутливыми стишками любая вечеринка пойдет как по маслу, они подарят вам отличное настроение и сделают праздники веселыми, удачными и запоминающимися.
В новое издание знаменитых гариков Игоря Губермана вошли циклы «Камерные гарики», «Гарики из Атлантиды», «Обгусевшие лебеди», а также абсолютно новые гарики, написанные Губерманом специально для этой книги! Сатира – визитная карточка Губермана – является в этих произведениях во всей красе: и в осмыслении политической ситуации в стране, и в рассуждениях о любви и семье (что далеко не всегда сопутствует друг другу). А блестящий юмор автора показывает широту и космополитичность взглядов Губермана на русских, евреев и людей любой национальности и вероисповедания.
Странная и вечная книга о главном. О том, что было не так давно и что не смыло временем. О том, что еще можно вспомнить, пораспросив стариков: о задних людях с острой кровью, о быстрых какомицли, которых никто не видел, о рисунках на лицах, о старых богах, чьи глаза уже остановились...
Игорь Губерман — поэт, писатель и просто интересный человек, автор тех самых знаменитых «гариков».
«Гарики из Иерусалима» — четверостишия не только об Израиле, но и о России, не только о евреях, но и о русских; это гарики — о жизни, о мелочах…
«Книга странствий» — записки «не поверхностного туриста, а настоящего и заядлого путешественника», посмотревшего не меньше, «чем Дарвин, видавший виды».
I. Как просто отнять у народа свободу: ее надо просто доверить народу
Мне Маркса жаль: его наследство
свалилось в русскую купель;
здесь цель оправдывала средство
и средства обосрали цель.
Во благо классу-гегемону,
чтоб неослабно правил он,
во всякий миг доступен шмону
отдельно взятый гегемон.
Слой человека в нас чуть-чуть
наслоен зыбко и тревожно;
легко в скотину нас вернуть,
поднять обратно очень сложно.
Навеки мы воздвигли монумент
безумия,крушений и утрат,
поставив на крови эксперимент,
принесший негативный результат.
Я молодых,в остатках сопель,
боюсь,трясущих жизнь,как грушу:
в душе темно у них,как в жопе,
а в жопе – зуд потешить душу.
Чтоб сохранить себя в природе,
давя,сминая и дробя,
страх сам себя воспроизводит,
растит и кормит сам себя.
Когда истории сквозняк
свистит по душам и державам,
один – ползет в нору слизняк,
другой – вздувается удавом.
Добро,не отвергая средства зла,
по ним и пожинает результаты;
в раю,где применяется смола,
В оформлении книги использованы наскальные рисунки древних евреев
Я с русской речью так повязан,
любя её ручьи и реки,
что я по трём порою фразам
судить могу о человеке.
1
На нас огромное влияние
(и на победы, и на бедствия)
оказывает возлияние,
включая все его последствия.
2
В деньгах есть тоже благодать,
зависит жизнь от них,
и чем их тупо проедать —
я пропиваю их.
3
Багрово, лилово и красно,
и даже порой фиолетово
алеют носы не напрасно,
а лишь от того и от этого.
4
Свой век я прогулял на карнавале,
где много было женщин и мужчин,
потери мне веселья придавали,
находки добавляли мне морщин.
5
Ценя покой в душе и нервах,
я пребываю в людях средних,
и, хоть последний между первых,
зато я первый из последних.
6
Попался я, как рыбка на крючок,
мне страсть моя, как бабочке – сачок,
а кролику –